Изначально планировалось, что Кейн сам осмотрит коридор, прежде чем туда встанет Тоби О’Нил. Пистолет с нанесенными на него фальшивыми отпечатками пальцев должен был лежать за флагом, дожидаясь, пока О’Нил заберет его и пустит в ход. Замысел был непростым, но выполнимым. Все изменилось, когда делом занялась Секретная служба, перепроверив каждый сантиметр в коридоре и во всем здании. А случилось это всего за полтора часа до приземления вертолета с Янсеном.
Как теперь спрятать этот гребаный пистолет в коридоре от рентгеновского взгляда серых ищеек? Он понимал, что это абсолютно нереально.
Вот почему на всегда невозмутимом лице Бена Кейна вдруг отразилась паника, когда он подошел к Томасу и жестом позвал его поговорить с глазу на глаз.
— Я не могу пронести пистолет на себе, Томас, — сказал тогда Кейн. — Эти серые ублюдки сразу почуют неладное. Они следят за каждым шагом. Тебе придется самому занести ствол в коридор и передать его Тоби. У тебя есть допуск. Никто тебя не заподозрит и обыскивать не станет. В карманах пиджака ты можешь протащить все что угодно. Справишься, Томас? Иначе придется все отменять.
У Томаса на секунду земля ушла из-под ног. Ему самому передавать пистолет убийце? Но как? Как отдать оружие, не оставив на нем собственных отпечатков пальцев? Как провернуть это незаметно, когда каждый встречный пытается завладеть его вниманием? Жены сенаторов, которым он посылал цветы на дни рождения. Сами сенаторы, знавшие, что без его благосклонности им не подняться по карьерной лестнице. Все они будут теснить его со всех сторон. И дело не в том, что он трусил. Это было физически невыполнимо.
— Не выйдет, Бен. Я постоянно на виду. И я не могу вдруг нацепить перчатки, чтобы не оставить отпечатков. Это исключено, — ответил он.
Бен Кейн кивнул: он и сам это понимал.
Они крутили проблему и так и эдак, пока не нашли выход. Вариант был не идеальный, но рабочий. После этого они полчаса тренировались с пистолетом Кейна, пока не довели все движения до автоматизма.
Оказавшись на месте, они должны были держаться вплотную к стене коридора. Томас положит пистолет Бада Кёртиса в карман, а Бен Кейн пойдет прямо перед ним. Только когда агенты Секретной службы в последний раз проведут стандартный досмотр О’Нила, Томас сможет поравняться с Кейном, зайти сбоку или встать за его спиной. При этом он нащупает пистолет в кармане через подкладку изнутри. В то же мгновение Кейн перехватит оружие полой своего пиджака и сразу же сделает шаг вперед, чтобы опустить его в карман ярко-красной куртки Тоби О’Нила. Возле картины во время ее открытия соберется толпа — любопытство гостей и узость прохода не оставляли других вариантов. Эта часть задачи была далеко не самой сложной, главное, чтобы Кейн встал так, чтобы присутствующие в зале прикрывали его от лишних глаз.
Пришлось пойти на это, если они хотели действовать немедленно.
Они подозвали О’Нила и объяснили, что план немного изменился, и тот остался вполне доволен. Его наверняка обыщут еще не раз, и при каждом досмотре ему нужно лишь послушно разводить руки в стороны и не дергаться. Дальше все предельно просто. Почувствовав пистолет в кармане, он должен выждать секунду-другую, а затем достать его и выстрелить прямо в жену Янсена — что может быть легче? Было видно, что О’Нил буквально дрожит от предвкушения. Псих он или нет, но подходил идеально. Отличная мишень, созданная для того, чтобы убить и умереть самому.
По крайней мере, они так думали.
Ведь уговор с Тоби О’Нилом состоял в том, что он убьет только Мими Янсен и никого больше. Он получил пистолет от Кейна, выстрелил точно в цель, а потом этот идиот вдруг решил нажать на курок еще раз.
— Тварь должна сдохнуть, и плевать мне, что вы там говорите! — завопил О’Нил и направил пистолет на Янсена. Томаса будто молнией полоснуло от ужаса. Именно поэтому Кейн выхватил свое оружие и пристрелил О’Нила на месте, хоть это и шло вразрез с первоначальным сценарием. По плану прикончить убийцу должен был кто-то из агентов в черном или сером, дежуривших в коридоре. Но беда в том, что, кроме Кейна, только Томас находился достаточно близко, чтобы разобрать слова этого слабоумного ублюдка, так что выбора у них не оставалось. Кейну пришлось стрелять самому, иначе не было гарантии, что агенты успеют нейтрализовать О’Нила вовремя. Время показало, что Кейн поступил правильно. Стоило ему замешкаться, и ситуация в коридоре вышла бы из-под контроля: слишком много людей, суматоха, паника. А рисковать было нельзя. Да, Кейн все сделал верно. Настоящий профессионал. Погибни Янсен в ту ночь от руки Тоби О’Нила, пост президента, согласно Конституции, занял бы вице-президент Майкл К. Лернер, и Томас остался бы не у дел. Все его планы полетели бы к чертям.
Но что сделано, то сделано, и результат в итоге оказался нужным. Янсен остался жив, Тоби О’Нил мертв — все сложилось как надо.
В первую же минуту после покушения Кейну пришлось импровизировать — другого выхода у него попросту не было. Сначала в его карман перекочевал стакан Кёртиса. Затем он исчез на несколько минут: избавился от стакана, орудия убийства и пиджака, на который попало масло от пистолета Кёртиса, когда Кейн совал оружие в карман О’Нилу прямо перед выстрелом.
Никто не заметил, что Кейн сменил пиджак — у него было несколько одинаковых, — и на этом дело кончилось. С прокурором Мортимером Делойтом договорились так: если защита не станет настаивать на выяснении того, кто именно сделал смертельный выстрел в Тоби О’Нила, то и обвинению лучше не касаться этого вопроса.
И уж они-то позаботились о том, чтобы защита не усердствовала. Кое-кому со стороны обвинения дали на лапу, да и адвокатов не обделили. Все эти вопросы уладил Кейн. Позже были уничтожены многие улики: например, стакан с водой на видеозаписи оператора Марвина Гальегоса и мелкие следы присутствия лжеагента ФБР Блейка Вундерлиха.
Против Кёртиса сфабриковали ложные обвинения, а когда все закончилось и «Вашингтонский указ» перевернул страну с ног на голову, бесследно исчезли и ключевые свидетели, и участники процесса с обеих сторон судебной трибуны. Все это были мелкие звенья в цепи всеобщего хаоса, охватившего страну. Ни единая зацепка, ни один человек не должны были связать это грязное дело с будущим президентом США.
Несколько недель назад состоялась инаугурация Янсена, и до этого момента все шло по плану. Следующим шагом Томаса было сломить Янсена психологически и выжить вице-президента Лернера. Над последней задачей они с Кейном работали с того самого дня, как Янсен указал на Лернера, ведь тот мог быстро превратиться в серьезную угрозу. Опытный политик со множеством связей — от такого никогда не знаешь, чего ожидать.
Стоило убрать Лернера, как пришел бы черед самого Янсена, который, впрочем, и сам отлично этому способствовал. Еще в месяцы между выборами и инаугурацией было заметно, как сильно он изменился, и Томас с нескрываемым злорадством наблюдал за этим процессом. Он видел, как Янсен уходит в себя и не спит сутками напролет. Как он срывается по пустякам, приводя в замешательство свое окружение. Как садится за компьютер и часами смотрит в пустоту, сломя голову теряя мысли. Казалось, Америка выбирала сенатора Джекила, а получила президента Хайда. Янсен стал неуравновешенным, а его душа погрузилась во мрак. Когда придёт время, убрать его будет всё равно что нажать кнопку: горе уже сломило президента. Он больше ни на что не был способен. Именно так Томас оценивал его состояние.
И тем сильнее — во сто крат сильнее, чем для кого бы то ни было — прозвучал для Томаса удар, когда спустя две недели после вступления в должность Янсен представил свой пакет законопроектов по наведению порядка. В ту ночь Томас вернулся домой потрясенный до глубины души. Лежа в одинокой двуспальной кровати, он перечитал проект по меньшей мере раз десять. Он крутил его так и эдак, взвешивал все аргументы, изводя себя и расшатывая нервную систему, пока перед ним постепенно не начали вырисовываться выгоды, явно перевешивавшие все недостатки.