Но всё это дела давно минувших дней.
С тех пор как Т. Перкинс занял пост шерифа, в округе практически не происходило ничего мало-мальски примечательного. Обыватели ошибочно приписывали это его выдающимся талантам управленца, хотя на самом деле всё объяснялось рекордно низкой безработицей благодаря открытию в округе нескольких новых предприятий. И вот теперь всё пошло прахом.
Шериф Т. Перкинс пребывал в бешенстве каждый день с тех пор, как вашингтонские умники решили перевернуть всё с ног на голову. Что за чертовщина творится? То ли президент свихнулся, то ли его новоиспеченный, сухой как щепка вице-президент Сандерленд — поди разбери. Перкинс в толк не мог взять, как его бывшие попутчики по поездке в Китай умудрились до такой степени расшатать устои мирной жизни в этом заброшенном уголке у хребта Блу-Ридж. Умудрились переписать все правила их спокойного существования.
Куда делись те уютные вечера? Где приглашения на барбекю и посиделки за чашкой кофе перед праздниками? Теперь у него ни на что не оставалось времени, да и люди больше не хотели его видеть. В их глазах он превратился в пособника врага, если уж начистоту.
Перкинс был в растерянности. Его помощники тоже. Мир покатился к чертям. Прежнюю спокойную жизнь утянул в водоворот взрыв в штаб-квартире демократов на Стейт-стрит в городе Мадисон, штат Висконсин. Стейт-стрит, 222 — унесено ветром! Кто теперь не знает этот адрес?
Спустя четыре дня группировка «Белоголовые орлы» взяла на себя ответственность за взрыв. Они описали теракт в мельчайших подробностях: как заложили бомбу на третьем этаже в кабинете статистического анализа Службы юридической помощи, из чего состояло это адское устройство и откуда они взяли взрывчатку. Расследовать тут было нечего. Оставалось лишь констатировать, что взрыв полностью разрушил здание, похоронив под тоннами обломков и искореженного железа всё, что так ненавидели Муни Куэйл и его безумные последователи: штаб-квартиру демократов в Висконсине, СПИД-центр, Службу юридической помощи. Буквально всё, что им не нравилось. Обломки строения пронеслись по пешеходной улице, словно тропический ураган. Сотни людей получили ранения от падающих обломков, словно солдаты в окопах под градом осколков. Целые куски кирпичной кладки находили на Лэнгдон-стрит, многометровые балки вылавливали из озера Мендота, а на всем протяжении от Хенри-стрит до Капитолия штата из окон повыбивало стекла. Разноцветные листы бумаги из магазина художественных товаров в соседнем здании еще несколько дней кружили над городом. Погибло более двухсот человек. Это был Оклахома-Сити и 11 сентября в один день. Америка пребывала в шоке, в стране разгоралась гражданская война. Нарыв лопнул, и президент Янсен со своей командой отреагировал невероятно жестко и бескомпромиссно.
Вот уже пять дней они жили в условиях, мало отличавшихся от чрезвычайного положения, а военизированные группировки по всей стране начали объединяться. Т. Перкинс боялся даже думать о том, что произойдет, если они нанесут новый удар такой же разрушительной силы, как в Висконсине.
А ведь это могло случиться когда угодно и где угодно, так что у ФЕМА, Совета национальной безопасности и Министерства внутренней безопасности в Вашингтоне работы внезапно оказалось невпроворот. Споры вспыхивали по малейшему поводу, а возмущение введенными ограничениями было колоссальным. В самом округе Перкинса участились перестрелки: двое убитых, еще несколько человек оказались в больнице. Люди бросились скупать патроны, и за несколько часов все прилавки опустели. Продавать боеприпасы запретили, но продавать уже было нечего. Местные жители запаслись патронами так, что хватило бы и на эту войну, и на следующую.
Пару дней назад во все офисы шерифов в стране поступило распоряжение изымать у населения боеприпасы. По Второй поправке граждане имели право владеть оружием, но вот про патроны там ничего конкретного сказано не было. В законах этого, конечно, не прописывали, но чрезвычайные указы, опирающиеся на старые президентские декреты, вовсю использовали эту лазейку, несмотря на яростное сопротивление превосходящих сил оппозиции.
Теперь Т. Перкинсу и его людям вменялось в обязанность проверить все транзакции по банковским картам за последние четыре дня, а затем явиться в дома к гражданам и конфисковать свежекупленные патроны.
Легко сказать! Как, черт побери, прикажете искать две коробки с девятимиллиметровыми патронами на ферме размером с половину центрального Вашингтона? Или как они себе представляли изъятие патронов для дробовика у Джо Фиска, если никто не знал, где он шляется, а горы этот парень знал получше любого следопыта? Да и как вообще поднимется рука отобрать у Джо патроны, когда все в округе знали, что он кормится дичью, которую сам же стреляет в собственном лесу? Он ведь, в конце концов, никакой не Муни Куэйл и не прочая террористическая шваль.
Но больше всего Т. Перкинса ставило в тупик то, что ежедневно вещали из зала брифингов Белого дома.
Похоже, обитатели Белого дома творили всё, что им вздумается. Конечно, в обеих палатах Конгресса бушевали нешуточные протесты, но в стране действовал режим максимальной готовности, и вся власть перешла к Федеральному агентству по управлению в чрезвычайных ситуациях. Благо под рукой нашлось предостаточно старых президентских указов. «Конституцию на время задвинули в пыльный угол», — думал Т. Перкинс. И последствия этого шага были колоссальными.
Они собирались разоружить Америку и одновременно выпустить всех из тюрем. Все приговоры планировалось заменить общественными работами, а тюремные здания приспособить под другие нужды. Закаленные, суровые тюремные надзиратели, которых знал Т. Перкинс, теперь должны были превратиться в нянек. Специфика их новой работы сводилась к тому, чтобы стать педагогами для рецидивистов и буйнопомешанных ублюдков, которые приходили в бешенство при виде пары обнаженных грудей или чужого кривого носа. Как надзиратели, привыкшие целыми днями рявкать на заключенных и поддерживать авторитет с помощью связки ключей и дубинки на поясе, должны были вдруг усесться и разрабатывать планы реабилитации для придурков с напрочь отбитыми мозгами? И как теперь наказывать ту прорву народа, которая палила друг в друга из незаконного оружия запрещенными патронами? Какой смысл их сажать, если очень скоро их все равно выпустят на свободу? Перкинс этого решительно не понимал, как и многие другие. Все республиканцы, например, члены НРА, конгрессмены, члены Палаты представителей, лоббисты. Да и с какой стати им это понимать? Вот только какое значение имело их понимание или непонимание? Пока президент, Совет национальной безопасности, Министерство внутренней безопасности и ФЕМА действовали заодно, ловко жонглируя декретами и держа генералов на коротком поводке — а значит, могли использовать Национальную гвардию и армию, чтобы зажать страну в тиски чрезвычайного положения, — все остальные оставались не у дел. На дорогах уже каждые два часа можно было наткнуться на армейские патрули во всеоружии.