Неудовольствие Фальсо от происходящего в стране было более чем очевидным. Мешки под его глазами и раньше вошли в легенду, но теперь они так разрослись, что, как ни парадоксально, почти стерли границы его глаз. Казалось, с его пухлого лица сняли целый слой кожи.
— Сам мистер Т. Перкинс пожаловал, надо же, — устало произнес он. — Что стряслось?
Т. огляделся по сторонам:
— Что стряслось? И это ты меня спрашиваешь?
Фальсо тряхнул брылями, как бульдог.
— Да уж, времена пошли. Всё летит к чертям. Вчера мы отправили по этапу последних обычных заключенных, так что теперь у нас остался практически только блок смертников. Всю остальную шваль вышвырнули обратно на улицу. И куда, господи прости, мы катимся?
— А я думал, у вас тут полно интернированных ополченцев.
— Вот как? Да нет, этих армия держит при себе. Съезди на базу морской пехоты в Куантико или в Форт-Эй-Пи-Хилл — сам увидишь. Нам достаются только приговоренные к смерти, да и то не все, уверяю тебя. И слава богу. Теперь еще и гражданские врачи отказываются сюда ездить. Если бы не военные медики, мне бы самому пришлось колоть этим бедолагам смертельную инъекцию.
Т. указал на папки, на которых Фальсо покоил свои предплечья толщиной с баранью ногу.
— Если заключенных больше нет, зачем тебе все эти дела?
— Эти? За ними приедет грузовик, если бог даст. Все личные дела и медицинские карты свозят в одно место во Флориде, в какой-то старый бункер. Так что моя задача — убедиться, что в них нет ничего лишнего, чего посторонним читать не следует. Сам понимаешь.
Т. кивнул, глядя на груду отсеянных документов на полу. Что ж, в бункере во Флориде явно недосчитаются множества бумаг. Как будто в наши дни это могло кого-то волновать.
— Перейду сразу к делу, Билл! — Он перетащил стул, на который обычно усаживали заключенных во время допроса при поступлении, поближе к столу начальника тюрьмы, отодвинул несколько стопок бумаг и поставил перед Фальсо свой ноутбук. — У тебя ведь на очереди всё еще Бад Кёртис?
— Кёртис? Да, в понедельник предстанет перед Господом. — Лицо Фальсо оставалось бесстрастным. В шесть вечера, то есть меньше чем через час, ему предстояло руководить очередной казнью — чистая рутина. Другие люди не выдерживали такой работы, но в Фальсо Перкинс был уверен. Тот обладал непоколебимой верой в себя и во благое Божье водительство.
— Билл, послушай меня. Я знаю, что ты слышал подобное сотни раз, но я действительно убежден, что Кёртис невиновен. — Он положил руку на плечо Фальсо, не давая тому перебить себя. — Выслушай меня, удели мне двадцать минут, Билл, и ты сам убедишься, что в этом деле полно нестыковок.
Фальсо тяжело посмотрел на Т.
— Он уже покойник, Т. Я ничего не могу сделать для мертвеца.
— Ну, в этом я бы не был так уверен, Билл. — Он открыл крышку ноутбука и кликнул по папке с видеофайлами. — Ты наверняка видел эти кадры, возможно, даже до тошноты, но тебе всё же стоит выслушать мои комментарии, ладно?
— Меня с минуты на минуту позовут из блока смертников. Через пятьдесят минут я должен начать подготовку к сегодняшней казни, просто чтобы ты знал.
— Я постараюсь уложиться как можно быстрее. — Т. прекрасно понимал, с кем имеет дело. Если что и было невозможно, так это заставить Фальсо отступить от должностных инструкций.
— Вот запись с камеры наблюдения в тот момент, когда застрелили Мими Янсен, — сказал он и закурил. Протянул пачку начальнику тюрьмы, но Фальсо отказался. Его тяжелое дыхание и переполненная пепельница на столе говорили о том, что свою норму на сегодня он уже выкурил. — Обрати внимание на Томаса Сандерленда. Видишь его пиджак? Отлично сидит, правда? — Перкинс навел курсор на шкалу прокрутки внизу экрана и перемотал запись вперед. — Смотри! Прошла всего минута, но подкладка его кармана вывернута наружу, видишь? Значит, он зачем-то лазил в карман.
Фальсо пожал плечами.
— А вот другой файл. Оператор с «Эн-би-си» роняет камеру на пол. Картинка смазалась, верно?
— Четкой её не назовешь.
— Вот именно. Но смотри дальше. Всё размыто, и вдруг — глянь сюда — в верхнем углу объектива появляется маленькое серое пятнышко. И смотри, что происходит. Оно медленно стекает вниз. Чуть-чуть, самую малость.
— И что это, по-твоему, должно значить? И вообще, Т., откуда у тебя эти файлы? — Фальсо покосился на часы.
Т. пожал плечами. Фальсо незачем было это знать.
— Не спеши уходить, Билл, я покажу тебе еще один фрагмент, а потом объясню свои выводы. Вот Бад Кёртис разговаривает с Мими Янсен. Видишь? Он кивает в ответ на её слова, это отчетливо видно. Она просит принести ей стакан воды, и он соглашается. И смотри дальше. Он уходит за водой — во всяком случае, он утверждал так на допросах, и почему бы этому не быть правдой? — Т. кликнул по другому файлу. — А вот он возвращается. В его руке действительно нет стакана, хотя, судя по тому, как раскрыта его ладонь, он вполне мог там быть. Но посмотри, что происходит, когда он входит в проход. Он видит людей, которые кричат и корчатся на полу, и переводит взгляд туда, где лежит застреленная Мими Янсен. Смотри, смотри вот сюда!
— Я все равно не понимаю, Т. На что я должен смотреть?
— В тот миг, когда он входит, он вздрагивает, и его ладонь разжимается еще шире, гляди!
— Ну и что? Господи, Т., конечно он вздрогнул, в этом нет ничего странного. У него под ногами внезапно оказалась куча стонущих людей. Послушай, у меня скоро казнь, и ломать мне голову над такими мелочами сейчас как-то не с руки. Я знаю, что ты отличный сыщик. Я глубоко уважаю тебя и как профессионала, и как человека, но к чему ты клонишь?
— Да черт возьми, Билл, всё ты успеешь. У того бедолаги в блоке смертников всё равно нет шансов, разве не так?
Фальсо нахмурился:
— Т., ты же знаешь, я не люблю, когда сквернословят.
— Прости, виноват. Но посмотри внимательнее, это крайне важно. Я абсолютно убежден, Билл, что именно в этот момент Кёртис роняет стакан. Видеофайл смонтирован, я уверен в этом на все сто.
— Смонтирован? С какой стати кому-то так заморачиваться? — Он нахмурился еще сильнее. На его лице прорезались глубокие складки, способные сбить с толку любого собеседника. — Перед лицом Господа говорю тебе, Т., всё это вилами по воде писано. На тебя не похоже.
— Да помоги же мне, Билл, господи боже! Еще буквально пара кадров. Следи за расположением относительно друг друга агента Секретной службы, Сандерленда и убийцы на протяжении всей записи. Понимаешь, о чем я?
Он тяжело вздохнул.
— Я бы очень попросил тебя не чертыхаться, Т. Ты ведь знаешь мое отношение к этому. — Морщины на его лбу стали еще глубже. — Я посмотрю, что ты принес, но сомневаюсь, что это поможет Баду Кёртису. Особенно если ты не станешь следить за языком. Помни: Господь видит всё.
Т. откинулся на спинку стула и сквозь сигаретный дым посмотрел на Фальсо.
— Я расскажу тебе, Билл, как всё было на самом деле. Готов слушать?
— Ну, я пока никуда не ушел.
— Тогда слушай. По неясным пока причинам за этим покушением стоит наш вице-президент Томас Сандерленд. По крайней мере, я в этом уверен. Ему нужен был этот теракт, и он охотно ухватился за предложение Бада Кёртиса провести ночь выборов в отеле в Вирджиния-Бич. Он узнал, что Бад Кёртис нелестно отзывался о Янсене и что у Кёртиса есть разнорабочий по имени Тоби О’Нил — парень, которым легко манипулировать и который люто ненавидит Янсена и его жену. Сходится картина, если сложить всё воедино?
Фальсо снова глянул на часы.
— Знаю, Билл, знаю, ты торопишься. Но если ты согласен с этим, то разве трудно представить, что Сандерленд через подставного агента безопасности просит Кёртиса поручить открытие картины именно О’Нилу? Вполне логично. Затем люди Сандерленда сулят Тоби О’Нилу кучу денег за убийство. От него требовалось только нажать на курок и помалкивать, а остальное они брали на себя. Известный библейский сюжет. Только там предателя звали Иудой.