С момента начала янсеновских реформ он участвовал в казнях уже пять раз — и это было как минимум на пять раз больше, чем он мог выдержать.
Ему нужно было бежать отсюда.
Бежать из «Сассекса», из Уэйверли, подальше от Дарлин и от воспоминаний об отце, который отказался жить. Это будет нелегко, но он справится.
Он зажал термос под мышкой и махнул рукой коллеге, въезжавшему на парковку. Перед ним высились серые тюремные корпуса, поглощая последние лучи угасающего дня.
Он обязан был пройти этот путь без лишних проблем.
Глава 20
Если у кого и было неоспоримое право упасть в обморок от непосильного бремени работы, так это у шерифа Т. Перкинса. И если кто-то и ненавидел мужчин в форме, пропотевшей за долгий день, так это его новая помощница Доди Холл: она включила кондиционер, отодвинулась на край пассажирского сиденья патрульной машины и попыталась укрыться от амбре своей пышной шевелюрой. Шериф Т. Перкинс почесал заросший седой щетиной подбородок и посмотрел в окно, где на предельной скорости работали дворники. Он прекрасно понимал, о чем она думает, но сам-то он дежурил уже вдвое дольше нее, так какие к нему претензии?
— И что нам, черт возьми, теперь делать? — спросила она.
Он пожал плечами — вопрос был отличный. На встречной полосе перед ними выстроилась целая колонна грузовиков с включенными фарами; они ждали возможности проехать через блокпост, выставленный Национальной гвардией неделю назад. В этих фурах везли практически все товары, необходимые в ближайшие пару недель супермаркетам в Масто, Вандерпуле и Монтерее, но какой в этом толк, если солдаты отказывались их пропускать? Телефон шерифа разрывался от непрерывных звонков: звонили директора крупнейших продуктовых магазинов, мэр Монтерея и оптовые поставщики, снабжавшие местные фермы. В конце концов Перкинс просто сдвинул шляпу на затылок и решил пустить всё на самотек. Ну что он мог сделать в два часа ночи под проливным дождем? Да и что он вообще мог предпринять?
Слава богу, они успели провести ежегодный Кленовый фестиваль до того, как мир покатился к чертям, и на этот раз главное региональное событие прошло на ура. Праздник длился целую неделю, объединив всех истинных жителей округа Хайленд. Они загребли кучу денег и уже пятьдесят первый год подряд выбрали свою королеву. В школе округа Хайленд устроили бал, и молодежь отплясывала до седьмого пота в здании «Стоунуолл Руритан» — а теперь веселье закончилось, и представить себе фестиваль в следующем году было крайне трудно. Из-за правительственных санкций воспоминания о празднике казались какими-то сказочными; внезапно поводов для веселья не осталось, всё замерло. Конечно, люди держались сплоченно и помогали друг другу в бытовых мелочах — с жителями округа в целом проблем не возникало. Но когда до них дойдет, что нормальных поставок замороженных продуктов и консервов придется ждать неделями (не говоря уже о таких банальных вещах, как туалетная бумага и гигиенические прокладки), они запоют совсем по-другому. Он пару раз выступал перед людьми, пытаясь их успокоить, но на самом деле его авторитет уже ничего не значил. Как, впрочем, и авторитет всех остальных.
Перспективы были туманными, жизнь постепенно останавливалась. Не успеешь оглянуться, как общество вернется к натуральному обмену. Люди больше не могли рассчитывать на зарплату, а после расстрелов забастовщиков в Чикаго и Майами больше никто не осмеливался бастовать. И хотя реформы замышлялись из лучших побуждений — во всяком случае, грабежей и разбоев в последнее время регистрировалось меньше, — волна озлобленного недовольства нарастала.
— Ты слышал, что я сказала, Т.? — угрюмо донеслось справа.
— Слышал. — Он кивнул, включил заднюю передачу и резко развернул машину, отчего Доди откинулась на спинку сиденья.
— Ты что творишь? — прикрикнула она на него.
— Поехали спать. Всё равно мы тут ничего не решим.
Она ошеломленно уставилась на него, словно за такой ответ его могли линчевать прямо посреди улицы в Хед-Уотерс. Затем она шутливо пихнула его в плечо и тихо рассмеялась:
— Домой и в постель. Мой большой, совсем заброшенный мальчик Джимми будет просто счастлив. — Она оживленно посмотрела на часы.