— Естественно, ведь она умерла почти двадцать один год назад.
Мужчина сунул платье Перкинсу прямо под нос:
— Какое, к черту, двадцатиоднолетнее платье? Я точно такое же видел в «Уолмарте» на прошлой неделе.
Т. Перкинс покачал головой:
— Всё может быть. Я за модой не слежу.
Когда они наконец убрались, он вымыл руки, собрал небольшой дорожный саквояж, аккуратно поставил завернутую картину в патрульную машину на пол перед задним сиденьем, водрузил на крышу сирену и рванул в Ричмонд. За всю дорогу его остановили лишь пару раз на блокпостах.
В самом городе царило спокойствие. Над административными зданиями лениво развевались флаги Содружества Вирджинии, в уличных кафе вовсю ворковали влюбленные парочки — точь-в-точь как пару месяцев назад, до начала этого безумия.
Припарковав машину, он направился к зданию суда возле Капитолия. Входить в штаб-квартиру полиции Капитолия Вирджинии всегда было делом непростым — ощущение, будто пробиваешься сквозь строй придирчивых критиков. По коридорам сновали люди в серо-голубой форме; они приветливо кивали ему и здоровались. Когда-то он наверняка знал почти каждого из них по имени, но время шло, старые кадры уступали место молодым — обычное дело. На лица у него всегда была плохая память, так что он просто вежливо кивал всем подряд и заговорщически подмигивал. Здесь сновали зеленые новобранцы, с которыми он в свое время убирал с дорог сбитых енотов. Здесь сидели его старые коллеги, с которыми они расследовали угоны машин и изнасилования. В этом здании хранилась вся криминалистическая история штата.
Да уж, задача предстояла не из легких.
По пути он заметил одного из своих давних соперников по чемпионатам по дартсу. Вытащив из кармана любимый дротик, Т. Перкинс прицелился в крошечную мишень на стенде с ориентировками преступников, метнул его точно в яблочко, выдернул обратно, сунул в нагрудный карман и насмешливо козырнул приятелю. Тот лишь недовольно насупился, но как можно было устоять перед таким искушением? Свернув за угол, шериф прошел мимо двух агентов ФЕМА в форменных ветровках и направился к Бет Хартли, которая восседала за заваленным старыми папками столом. На нее стопками были навалены дела, равных которым не сыскать ни в одном архиве. Она подняла глаза и кокетливо улыбнулась. Этот ее призывный взгляд когда-то, когда она еще работала в архиве Монтерея, едва не стоил ему брака. Женщина она была горячая, не упускала возможности поразвлечься в любое время и в любом месте — один раз они уединились прямо у Т. в гостиной, когда она заглянула в гости. В конце концов Перкинсу, который всё-таки был обычным мужчиной из плоти и крови, пришлось настоятельно попросить ее перевестись в Ричмонд.
Он с легкой грустью посмотрел на ее обручальное кольцо. Черт побери, она успела выскочить замуж до того, как он сам стал свободен. Он часто об этом думал.
— Ну вот, — произнес он. — Я пришел.
Она рассмеялась:
— Какими судьбами в наши края, дорогой?
Он готов был прибить ее за этот вкрадчивый, нежный тон — она ластилась к нему как кошка. Теперь эти мысли не дадут ему покоя еще несколько дней.
— Да так, нужно поговорить.
— Отлично, масик, звучит заманчиво. Но почему ты не позвонил? Ты же знаешь, я всегда рада поболтать по телефону на пикантные темы, правда, Т.?
Он облокотился на ее стол, невольно заглянув в пугающе глубокое декольте:
— Мне нужно поговорить с глазу на глаз, Бет. Телефон для этого дела не подходит. Давай выйдем на улицу на минутку? Мне нужно кое-что тебе показать.
Она замахала ладонью перед лицом, словно у нее начался прилив:
— О господи, Т., ну что ты можешь мне показать такого, чего я еще не видела? — Она покатилась со смеху, заставив коллег за соседними столами обернуться.
— Поверь, ты это уже видела. И тебе это безумно понравится.
Она отложила папки на край стола и выключила монитор компьютера. Бет приближалась к шестидесяти, но ее гормоны об этом явно не подозревали. Бет Хартли была из тех женщин, которые будут пускаться во все тяжкие до гробовой доски, так что заглотить наживку для нее не составило труда.
Он отвел ее на 7-ю улицу, где припарковал патрульную машину, и открыл перед ней дверцу.
Она бросила быстрый взгляд на часы:
— Дорогой, если ты ведешь меня на сеновал за город, то мне придется тебя разочаровать. У меня есть от силы двадцать минут, дольше отсутствовать нельзя.
Т. Перкинс сел на водительское сиденье и достал с пола завернутую картину:
— Взгляни. Ты ведь всегда мечтала об этом, Бет. Теперь она твоя.
Она явно ожидала другого, но это не помешало ей уставиться на картину с тем же плотоядным вожделением, с каким смотрят на мускулистое тело стриптизера или на волшебную лампу Аладдина — в каком-то смысле этот холст ею и являлся.