Журналисты пересказывали истории о том, как в детстве она наперекор отцовским запретам гоняла на велосипеде по самым мрачным закоулкам Ричмонда в темное время суток; о том, как она срывала голос на трибунах во время открытия нового стадиона «Сиэтл Сихокс» и каталась на сноуборде в окрестных горах. Буквально за пару дней газетной шумихи вся страна узнала, что Мими с отличием окончила экономический факультет в Нью-Йорке и когда-то расплакалась на глазах у всех в хосписе города Сейлем. И конечно, свеж еще был в памяти ее триумфальный дебют на федеральном телевидении: тогда ее, новоиспеченную супругу богатого и влиятельного сенатора с неоднозначной репутацией, пригласили высказаться по ряду острых вопросов. По ее собственному настоянию съемки проходили прямо на ступенях приюта для бездомных в Анакостии — самом неблагополучном, криминальном районе Вашингтона. Казалось, с первой секунды всё пошло наперекосяк: Мими Тодд в своем элегантном дорогом костюме выглядела вопиюще чуждо на этом фоне, а у входа быстро собралась толпа агрессивных подростков, которые принялись выкрикивать издевки, обвиняя ее в том, что она наживает политический капитал на их нищете. Было заметно, что эти слова задели ее за живое, однако вместо того, чтобы прервать эфир и перенести интервью, Мими, наплевав на предостережения телевизионщиков, спустилась со ступеней прямо к толпе. Она дружески приобняла самых крикливых за плечи и спокойно заговорила с ними. Она ходила среди них до тех пор, пока крики не смолкли. Наконец, она снова поднялась на крыльцо и произнесла импровизированную речь о том, как люди должны уживаться друг с другом и уважать ближнего — просто, искренне, так, что у присутствующих мурашки побежали по коже. Когда она закончила, повисла мертвая тишина; даже ко всему привыкшие репортеры онемели. Телекамеры продолжали работать, транслируя на всю страну кадры, доказавшие: перед Америкой женщина совершенно особого масштаба.
И вот теперь она ждала ребенка. Красивая, в самом расцвете сил, без темных пятен в биографии. Неудивительно, что пресса буквально сошла с ума.
На следующее утро позвонил отец Догги. Он раскаивался, бормотал извинения за их вчерашнюю ссору и выражал готовность сделать что угодно, лишь бы загладить вину.
Догги засомневалась в искренности его намерений. Брюс Янсен только что одержал триумфальную победу над соперником по партии в Пенсильвании, и теперь кампания перемещалась в Вирджинию, где Догги прожила большую часть жизни и где постепенно разрасталась сеть комфортабельных пятизвездочных отелей ее отца. Наверняка у него созрел какой-то план.
Нехотя приняв его предложение помириться, она согласилась встретиться на следующий день в курортно-конференционном комплексе «Сплендор» — крупнейшем из его отелей на Восточном побережье и, бесспорно, самом роскошном в Вирджиния-Бич. Догги это вполне устраивало: у нее как раз намечался выходной, и она была не прочь расслабиться. Постоянные разъезды по захолустным мотелям и бесконечные попытки поспать в трясущемся автобусе за последние месяцы измотали ее в край, но в гостях у отца всё обещало быть иначе. Как-никак, дочери Бада Кёртиса полагался пятизвездочный люкс со стильной дизайнерской мебелью в скандинавском стиле. Она уже мысленно нежилась в нежной пене джакузи.
Так что плевать на его скрытые мотивы — в конце концов, они у него были всегда. Да и любила она его, несмотря ни на что.
Самого отца в отеле еще не было, когда она приехала. Вместо него на тротуаре Атлантик-авеню ее преданно поджидал Тоби О’Нил — верный, как цепной пес. Догги искренне не понимала, зачем отец держит у себя этого чудика. Тот выглядел как заправский бродяга: неопрятный, отталкивающий, в поношенной, грязной и безвкусной одежде, он казался настоящим бельмом на глазу среди этого великолепия.
Он боком взбежал по мраморной лестнице с ее чемоданом в руках и бесцеремонно оттолкнул швейцара, чтобы лично придержать перед ней дверь. Это выглядело не трогательно, а жалко.
— Рад вашему возвращению, мисс Кёртис, — произнес он.
— Роджерс, черт возьми! Тоби, я ношу фамилию Роджерс с тех самых пор, как родители развелись. Запомни уже наконец!