Путь пистолета из стола Кёртиса в руки О’Нила оставался сплошным белым пятном, которое следствие даже не пыталось прояснить.
Перкинс перевернул страницу. Никто из присутствующих не видел самого момента выстрела — еще одна странность. И еще: перед тем как выстрелить, О’Нил что-то крикнул, это слышали многие и все-таки никто не смог разобрать слов. Т. Перкинс решительно отказывался это понимать. Тоби О’Нил вроде бы не был косноязычным. И свидетели в зале не были глухими. Среди них находились первоклассные специалисты спецслужб, способные распознать один голос среди сотен на аудиозаписи. Т. как-то присутствовал на их тренировках, когда один из таких асов обучал его нерасторопных помощников основам ведения допроса. Тот парень умудрился дать точнейшее описание ворвавшегося на секунду в комнату человека, на котором было надето двадцать пять разных предметов одежды. Сработал безупречно.
Так почему же ни один из этих суперпрофессионалов не смог разобрать, что именно кричал О’Нил за секунду до того, как спустил курок и сам получил пулю? Может, потому, что их об этом никто не спрашивал? Или О’Нил не кричал ничего членораздельного, а просто издал невнятный вопль?
И наконец, самый главный вопрос, в который вцепилась защита: почему О’Нил выстрелил в жену, а не в самого Янсена? Мими Янсен была одной из красивейших женщин, которых Т. Перкинс и все остальные когда-либо видели. Зачем О’Нилу убивать эту потрясающую женщину, когда он мог без труда застрелить самого сенатора?
Конечно, логика безумцев иррациональна, а такой неудачник, как О’Нил, вероятно, никогда не знавший женской ласки, мог затаить скрытую злобу на недосягаемых красавиц. Возможно, эта обида затмила всё в его больной душе. И всё же то, что пуля досталась ей, казалось странным. Ведь вся версия обвинения строилась на том, что Кёртис внушил О’Нилу мысль об убийстве сенатора, которого сам Кёртис люто ненавидел. Зачем тогда стрелять в сторону на таком близком расстоянии? Неужели О’Нил просто промахнулся, целясь в мужа, а попал в жену?
Т. Перкинс покачал головой. Хорошее слово — «промах». Невинное, но за ним скрывалась страшная правда.
Он перевел взгляд на экран, прокрутил список файлов на ноутбуке и в третий раз за ночь открыл папку с видеозаписями. Там было пять трехминутных файлов с камер наблюдения в коридоре и два видеоролика от «Эн-би-си-4» на две и десять минут соответственно. На первых трех записях сонный О’Нил нетерпеливо переминался с ноги на ногу у картины рядом с застывшим как статуя агентом Секретной службы в сером костюме. Маленький невзрачный человечек вел себя совершенно естественно: ковырял в носу, почесывал в паху, доставал носовой платок, сморкался и снова застывал в ожидании. Разглядеть, прячет ли он где-то под одеждой пистолет, было невозможно.
На четвертом файле был запечатлен самый ключевой момент: гости входят в зал, останавливаются у картины, Бад Кёртис переговаривается с Мими Янсен и отходит, а затем начинается стрельба и всеобщая паника.
Он внимательно вглядывался в каждое лицо на записи: Бугатти, президент, телохранители в черном и сером, гости, будущая первая леди, будущий министр юстиции, Сандерленд и Уэсли. Сразу после выстрела в кадре замелькало оружие — в руках О’Нила и охраны. По движениям О’Нила было видно, какую боль причинила ему пуля. Его застрелили хладнокровно и быстро. Но как стрелявший агент умудрился мгновенно сориентироваться в этой толпе и точно уложить О’Нила — понять было трудно. Если только он не знал заранее, в кого и когда придется стрелять!
Т. Перкинс задумчиво покачал головой. Окажись он на месте того агента, он бы точно замешкался. Как можно было стрелять без колебаний в такой плотной толпе? Люди в панике бросились в стороны, на крошечном пятачке сгрудились десятки высокопоставленных чинов.
Он прикурил новую сигарету и еще раз запустил четвертый файл. Ракурс камеры был крайне неудобным, а сама запись — слишком зернистой, чтобы сделать какие-то однозначные выводы. Гости стояли стеной. К сожалению, разглядеть, толкнул ли кто-то О’Нила в момент выстрела (что могло бы объяснить промах), было невозможно.
Он открыл пятый файл, на котором была запечатлена комната в тот момент, когда в нее вбежал Бад Кёртис. На записи было видно, как он застыл в дверях, пока перепуганные гости метались по полу, пытаясь выбраться наружу. В руках у Кёртиса не было никакого стакана с водой, он лишь сделал короткий жест рукой, а затем схватился за голову. Судя по развороту его плеч, он как раз в этот момент увидел Янсена, склонившегося над телом жены. Лица Кёртиса из-за ракурса сверху видно не было, но его поза красноречиво свидетельствовала о глубоком шоке. На полу лежали раненые отрикошетившими пулями люди, агенты охраны пытались навести порядок, а кто-то истошно кричал в микрофон на рукаве, вызывая подмогу.