Розали безучастно смотрела перед собой. Ходили слухи, будто на президента было совершено покушение, но вот же он, живой и здоровый, сидит на экране. Еще поговаривали, что «Стрелок с крыш» не мог действовать в одиночку, но сейчас об этом никто не упоминал.
Всё вроде бы налаживалось, но для нее мир рухнул. Потому что Фрэнк был мертв.
— Американский народ избавился от еще одного тяжкого бремени, — продолжал президент Янсен, пока Генри медленно поднимался со стула, чтобы поспешить обратно на свое рабочее место и показать свою незаменимость. Розали даже не пошевелилась.
«Еще один безумец обезврежен. Благодаря программе „Безопасное будущее“ наша страна стала чище и безопаснее, и мы твердо верим, что так будет и впредь. У нас, американцев, есть давняя привычка самим создавать себе проблемы, и с этим пора покончить. Посмотрите на внешнюю политику: наша поддержка Саддама Хусейна и Усамы бен Ладена в те времена, когда они были нужны нам для борьбы с иранским духовенством и Красной армией Советского Союза, в итоге обернулась против нас самих и привела к катастрофе. Вспомните, чем закончилось наше вмешательство во Вьетнаме, Корее и Сомали. Посмотрите на Израиль. Мы теряли своих сыновей и наживали новых врагов. Посмотрите, что мы сотворили с собственной страной. Мы суем нос во все мировые дела и больше печемся о свободе чужеземцев, чем о собственной безопасности. Но теперь с этим покончено. Нам больше не нужны проблемы. Мы больше не хотим хоронить своих сыновей. Пусть остальной мир заботится о себе сам, а мы будем беречь друг друга здесь, в Божьей стране. Наша новая идеология укажет нам путь».
В этот момент трансляция прервалась голосом диктора, говорившего то по-английски, то по-французски, и Мо Голденбаум убавил громкость.
— Это канадская радиостанция, они пустили запись телеобращения получасовой давности, — сказал он. Потянувшись к телефону, он набрал номер и, не представляясь, выпалил в трубку (видимо, звонил жене): — Ты видела? Да, отлично! Собирай детей, можете возвращаться. В Нью-Йорке теперь безопасно.
Мо Голденбаум сладко потянулся, пока диктор заканчивал репортаж сообщением о том, что президенту Янсену накануне пришлось отложить пресс-конференцию из-за попытки покушения, но сейчас он в полном порядке и вернулся в Вашингтон.
— А Том Джампер-то поспешил! — хохотнул Мо Голденбаум, так что у него затряслись вторые подбородки. — Всего десять минут назад этот деятель на той же самой волне уверял, будто «нью-йорский стрелок» действовал по указке Белого дома и что последние теракты — тоже их рук дело. — Он покачал головой. — Какое феерически неудачное время для таких заявлений. Но надо отдать этому придурку должное: смелости ему не занимать, раз он умудрился сбежать от ФБР и уцелеть.
Из дверей закивал Генри, решивший вставить свои пять копеек:
— Может, теперь и правда всё наладится. Моя бывшая говорит, что за паромами со Статен-Айленда снова начали летать чайки — впервые за последний месяц. Она уверяет, что это добрый знак и дела пойдут на лад. — Он заискивающе улыбнулся.
Это был сущий бред, но Розали отлично понимала: Генри просто дрожит за собственную шкуру. Если в обществе появится хоть намек на оптимизм, значит, худшее позади. Он думал исключительно о компании и о своем теплом местечке. Чайки там или не чайки, его волновало только это. Естественно.
Она поднялась и подошла к своему рабочему столу. Еще пару дней назад от этой новости у нее отлегло бы от сердца, но теперь было слишком поздно. Камень на душе залег слишком глубоко.
Зазвонил телефон. Мо Голденбаум снял трубку и за стеклом жестом показал ей ответить.
Звонили из полицейского участка на Баркли-авеню. Говорили очень официально, и новости были скверными. Они задержали Джеймса и Денниса, когда те избивали прямо на улице двоих наркоторговцев. Один из пострадавших до сих пор без сознания, но жить будет. Парни утверждали, что эти дилеры продали крэк их покойному брату, и копы отнеслись к их горю с пониманием, но закон есть закон. Первичное слушание уже состоялось, так что ей нужно немедленно приехать и внести залог. В нынешней ситуации полиция не хотела держать за решеткой тех, кто не совершил более тяжких преступлений. Розали так долго молчала, что дежурному пришлось повторить свой вопрос.
— Приехать к вам? Нет, пожалуй, сейчас я не смогу. Спасибо, — наконец выговорила она и осторожно положила трубку.
Подняв голову, она растерянно огляделась по опустевшему, казавшемуся нереальным офису. Генри ободряюще кивнул ей, словно уверяя, что всё образуется, что бы ни случилось. И только Мо видел, что она на грани срыва.