— Что вам нужно? — спросила она, резко повернувшись к нему. Мужчина был седым, с землистой кожей, рукава его твидового пиджака были ему явно коротки.
— Мы знакомы? — спросила она.
— Это твой папаша убил жену президента. Я узнал тебя, тебя по телеку показывали, не отпирайся!
Она сбросила его руку со своего плеча и со злостью посмотрела на него. Со злостью, хотя на самом деле внутри у нее все сжималось от страха. Ей хотелось сказать, что это ошибка, что она уже сыта по горло этими обвинениями, но слова не шли.
— Не мой отец убил Мими Янсен, — выдавила она вместо этого. — Это сделал его разнорабочий!
— Ну да, рассказывай дальше.
Она толкнула его в грудь и бросилась к следующему перекрестку, но тут же поняла, что он бежит следом. «Отвяжись от меня! — думала она. — Какое тебе вообще до этого дело? Убирайся, старый дурак!»
Прохожие стали обращать внимание на эту сцену. Пожилой мужчина, преследующий молодую женщину с диким взглядом, явно выбивался из привычного уличного пейзажа. Она видела, как на них смотрят люди. Прохожие подмечали, что, хотя она и пытается оторваться от преследователя, бежать во весь опор все-таки не решается. А значит, на то есть причина. В них уже проснулось любопытство.
— Да устань ты наконец, старик! — пробормотала она еще через пару сотен метров, когда облик улиц снова сменился. Она забралась в такие дебри окраин, где никогда прежде не бывала. Что ждало ее дальше, между этим районом и Адельфи на севере, она не представляла, но бежать было надо, несмотря на натирающие туфли и жуткую боль в боку. Какое-то время назад она прошла мимо кладбищ. Там можно было бы укрыться на ночь, чтобы потом продолжить путь, но на улице стоял белый день, да и кто мог знать, что на ее пути вырастет этот полоумный старик?
Он настиг ее, шумно и тяжело дыша, едва она свернула в очередной переулок. «В молодости небось был квотербеком в школьной команде», — подумала она, шумно втягивая воздух сквозь зубы.
— Я помню тебя по суду! — выкрикнул он ей в спину. — Это из-за тебя вся наша страна покатилась к чертям! Из-за тебя наш президент сошел с ума, ты хоть понимаешь это?!
Она резко развернулась:
— Если кто здесь и сошел с ума, так это ты! Какого черта ты шатаешься по улицам и устраиваешь этот цирк, старик? Иди домой. У тебя же инфаркт будет, если продолжишь так бегать!
Он дохнул на нее гнилостной вонью изо рта, и прежде чем она успела съязвить по этому поводу, старик наотмашь съездил ей по скуле. Догги сильно ударилась затылком о стену дома и рухнула на тротуар.
— Не смей называть меня сумасшедшим! — завизжал он, топая по асфальту в опасной близости от её лица.
Она вжалась в стену, но старик не унимался:
— Дрянь паршивая, ты должна это прекратить, пока нас всех не перебили как собак!
Он уже замахнулся для удара ногой, но тут вокруг них собрались прохожие и принялись кричать на него, а какая-то тень промелькнула перед глазами Догги и оттолкнула старика в сторону.
— Ты какого хрена лезешь, чернозадый? — прошипел старик, брызжа слюной; в уголках его рта выступила белая пена, а глаза безумно косили.
Чернокожий парень поднял указательный палец:
— Еще одно слово, престарелый ты фашиствующий бледнолицый ублюдок, недоумок гребаный, и я сниму твою убогую, купленную на распродаже в «Уолмарте» куртку и засуну ее прямо в твою вонючую пасть, которая и в подметки не годится моим сочным, созданным для поцелуев губам. — Он указал на свой рот, обнажив ровный ряд крупных зубов, готовых впиться в обидчика.
Кое-кто в толпе рассмеялся, но старик этого не слышал. От ярости он оглох, но не онемел.
Прежде чем убраться восвояси, изрыгая проклятия, старик во всеуслышание раструбил, кто она такая.
— Эту суку зовут Догги Роджерс, вы ее точно помните! — выкрикнул он. — В понедельник её папаше вгонят иглу под кожу, и я знатно повеселюсь!
После этого никто не заговорил с ней и не попытался помочь подняться. Прохожие лишь вставали на цыпочки, чтобы получше разглядеть её. Она слышала, как в толпе переговаривались, выясняя, о чем говорил старик. Когда новость разлетелась, все молча разошлись. Остался только спасший ее чернокожий парень.
— Ну и хрень собачья, мать её, — пробормотал он, протягивая ей руку.
Она оперлась на нее и поднялась. По крайней мере, никто не заикнулся о том, что она в розыске. А может, она ошибалась и за ней никто не охотился?