Повсюду виднелись последствия указов Янсена. Логотип ФЕМА мелькал на каждом шагу. В супермаркетах исчезли вывески со скидками, грузовики возили полупустые контейнеры, в легковушках люди теснились по нескольку человек ради экономии бензина, а у дорог то и дело мелькали оранжевые робы бывших заключенных, которые с лопатами и тележками расчищали обочины. Всё вокруг так и кричало о временных мерах. Протекающие крыши наспех латали брезентом, во дворах у друзей и родственников выстраивались жилые фургончики — люди ютились как могли, лишь бы выжить. Стройки замерли, повсюду дежурили патрули. В Белом доме начальство Догги изо дня в день твердило, что ситуация под контролем и первая волна кризиса миновала, но это было ложью. Волна продолжала расти, и вскоре этот цунами грозил снести всё на своем пути, увлекая её за собой.
В такой суматохе трудно было думать об отце, но она думала. Постоянно.
Поначалу Олли помалкивал. Он просто разглядывал ленивый утренний трафик и людей на досмотре, покачивался в такт музыке и не давал заглохнуть своему зверю на колесах, то и дело запуская руку в один из пакетов на заднем сиденье и доставая очередную дрянь перекусить. Но когда она взмолилась выключить магнитолу, чтобы у нее не раскололась голова, в парне проснулся такой зуд словоблудия, что Догги всерьез забеспокоилась. Пока позади мелькали пригороды, Олли Бойс Хенсон вываливал на нее всё подряд — для него не существовало запретных тем. Она узнала обо всех девицах, которых он затащил в постель, о каждом бедолаге, которого он избил, и о каждой мелкой афере, которую он провернул с тех пор, как вышел из колонии для несовершеннолетних. Похоже, парень защитил диссертацию по болтливости и с отличием окончил университет сплетен. Длинный язык Олли Бойса Хенсона представлял собой смертельную угрозу для любого, кто оказывался рядом.
— Можешь перекантоваться пару дней у моего кузена в Бронксе, — предложил он. — Накинешь ему сотку-другую, и он выставит свою бабу за дверь. Ты, конечно, видывала районы и получше, — он снисходительно покосился на нее, — но в твоем нынешнем прикиде ты там сойдешь за свою, никто и не пикнет! — Он хлопнул себя по ляжке и зашелся хриплым хохотом.
— Нет уж, спасибо, Олли. Я как-нибудь сама, — ответила она, вертя в руках приобретенную мобилу. — Как мне перекинуть номера со старого телефона на этот?
Он резко затормозил у «Бургер Кинга», выхватил из кармана свой новенький трофей, вытащил сим-карту и вставил её в древнюю развалюху Догги.
— Только не включай его! — крикнула она, но было поздно.
Он мотнул головой:
— Да ладно, секунда дела, и твои контакты скопируются в память «Нокиа».
Она попыталась вырвать телефон у него из рук, чтобы выключить, но тут раздался звонок, от которого у нее мороз по коже продрал.
— Выключи! Выключи его немедленно, черт тебя дери!
— Да ладно тебе! — буркнул он. — Остынь, всё уже готово. — Он подождал еще секунду, выключил аппарат и переставил симки обратно. На всё про всё ушло от силы полминуты, но Догги было не по себе. По её мнению, эти полминуты были лишними.
— Больше так не делай, Олли. И сотри мои контакты со своей симки при следующем включении, ясно? Мне не нужно, чтобы мои номера висели у тебя. И не смей включать его раньше чем через месяц, иначе сам же огребешь проблем. Понял меня, Олли?
С набитым чипсами ртом он попытался изобразить испуг, но вышло неубедительно. Надежды на него было мало.
Она вздохнула. Они находились примерно в ста километрах к югу от Нью-Йорка — значит, именно здесь те, кто мог отслеживать сигнал ее телефона, потеряли ее след. Что ж, и на том спасибо.
Она нашла в списке контактов номер Розали Ли и набрала его. В трубке послышался задыхающийся голос, начисто лишенный той энергии и силы, с которыми у Догги ассоциировалась Розали.
— О господи Иисусе, Догги, это ты? — Догги услышала, как Розали шепотом затараторила молитву: — О Иисус, спасибо, что услышал меня. Спасибо, Иисус, я люблю тебя. — Затем голос Розали зазвучал в полную силу, хотя в нем угадывались слезы.
— Я сейчас еду к тебе, Розали. Ты не против?
Снова послышался шепот:
— Ко мне? В Нью-Йорк? О Иисус, Иисус, слава тебе!
— Розали?