— Да, Догги, конечно! Приезжай, приезжай скорее! Я тоже пыталась до тебя дозвониться сегодня, правда. Набирала тебя пару часов назад, но связь оборвалась. О, это просто чудо господне, что ты сама звонишь!
Значит, это Розали звонила, пока телефон лежал в сумке. Слава богу. Возможно, перед этим ее тоже не успели засечь. Пожалуй, никто в целом мире, кроме сидящего рядом олуха, понятия не имел, где она находится.
Догги потрясла головой. Нельзя расслабляться раньше времени.
— Я в полной заднице, Розали. Потом всё объясню, а сейчас мне просто нужно знать: могу я у тебя пожить пару дней?
Розали колебалась лишь долю секунды.
— Можешь оставаться сколько захочешь, — ответила она. — Но, Догги… — Догги снова уловила на том конце провода бормотание молитвы любимому Иисусу. — Догги, — наконец выдохнула подруга, — ты не могла бы одолжить мне пару тысяч?
Да уж, не одной ей сейчас приходилось туго.
Когда она положила трубку, Олли врубил музыку на полную мощность, так что обшивка салона едва не начала отваливаться.
— Выруби! — закричала она и нажала на кнопку, прерывая очередной рэп-трек, исходивший злобой, матом и проклятиями.
Он посмотрел на нее с сочувствием:
— Боже, детка, да ты совсем на взводе!
Она вытерла лоб тыльной стороной ладони.
— Олли, этот твой палеонтологический экспонат способен поймать хоть какую-то радиостанцию, которая еще вещает? — Она указала на магнитолу «Блаупункт», лишенную половины кнопок.
Он с победоносным видом ткнул в уцелевшую клавишу и поднял палец вверх:
— Не суди о книге по обложке, лапуля.
Уже в следующую секунду она поняла, что мир Олли Бойса Хенсона гораздо многограннее, чем она могла вообразить. Этот приемник не просто с легкостью ловил любые подпольные мятежные радиостанции, но и отлично транслировал закрытую волну полицейских переговоров. Нахмурившись, Догги вслушалась. У копов дел было по горло. Хватало непокорных граждан, которые наотрез отказывались подчиняться властям и имели смелость открыто это демонстрировать. Хватало и тех, кто прятал оружие и не соглашался на обыски. Многие поддавались страху и упрямому сопротивлению. Но все это были вчерашние новости. Гораздо хуже было то, что ориентировку на розыск передавали, судя по всему, каждые пять минут. Догги крутила ручку настройки с волны на волну, и везде повторялось одно и то же. Полиция, армия, Национальная гвардия — все, кто патрулировал улицы на службе так называемой демократии, просили содействия в поиске сотрудницы Белого дома по имени Дороти Роджерс, также известной как Догги.
Приметы сообщались с особой тщательностью. Белая женщина, очень светлая кожа, 30 лет, рост 175 сантиметров, отличительная особенность — необычайно яркие голубые глаза. За этим следовало столь подробное описание её внешности, что Догги буквально вжалась в сиденье. Личные дела сотрудников в Белом доме вели на совесть, ничего не скажешь.
Сидевший рядом Олли вовсю ухмылялся. Ей хотелось расквасить его и без того плоскую рожу, чтобы она стала еще площе. Веселого в их положении не было вообще ничего. Патрульным копам предписывалось зайти во внутреннюю сеть, где уже были выложены записи с камер наблюдения, запечатлевшие её уход из Белого дома, а также кадры её нападения на вице-президента. Олли покачал головой и рассмеялся еще громче. Слава богу, в его развалюхе не было гаджетов, способных воспроизводить это дерьмо.
Она слушала, как диктор перечисляет её привычки и места, где она обычно бывает, пока наконец не заговорили о её общественной опасности. Её выставили дочерью убийцы первой леди и женщиной, которая сегодня же намеревалась прорваться в кабинет президента, чтобы совершить то же самое.
В этот миг у Догги кровь застыла в жилах.
Глава 23
Считать дни было несложно. Сложнее было удерживаться от этого. Через пару часов они вгонят иглу парню, который отравил газом жену и её сестру, а ещё через семьдесят два часа настанет его черёд. Арифметика предельно простая.
Вот и пятница. Бад уже пару дней не видел своих адвокатов, но что ещё хуже — не показывался надзиратель Пит, так что надежда рухнула на самое дно. Время уходило, петля затягивалась. Казни шли конвейером, а со следующей недели их собирались ускорить.
Как будто его это уже касалось.
Ополченцы из верхних камер целыми днями перекрикивались друг с другом, сводя его с ума.
— Да дайте вы им, черт возьми, каких-нибудь таблеток, чтобы они заткнулись! — орал он время от времени, но надзиратели никак не реагировали. Наверняка у них на уме были куда более радикальные методы заставить тех замолчать.