Она нахмурилась. К чему это он клонит?
— Впечатляющее зрелище, старейшая из действующих церквей в Америке. Готический стиль, верно?
Она покачала головой:
— Уэсли, ты поперся в Смитфилд только потому, что в этой церкви венчались Брюс и Мими Янсен. Я слышала, они специально устроили вечернюю службу на камеру для местных телеканалов. Так что не надо вешать мне лапшу на уши про готику и место моего крещения. За кого ты меня принимаешь?
— Но я действительно думал о тебе.
— Ясно, — протянула она, уставившись на самую яркую звезду на небе. Внизу под ней, на прямых как стрела улицах, очень медленно нарастал звук полицейской сирены. Тоже своего рода романтика в минуту слабости
— Это всё, что я хотел сказать.
— Да? — Она выдержала паузу. — И?
Большего из него вытянуть не удалось, но Догги этого было вполне достаточно. Ближайшие полгода они продолжат работать в привычном режиме — праймериз, съезд, изнурительная избирательная гонка, а уж потом она позволит ему подойти поближе. По крайней мере, теперь она точно знала, что он в ней заинтересован.
На следующий день она проспала допоздна, проигнорировав деликатный стук горничной, и соизволила проснуться лишь к полудню. Несмотря на сырую, холодную погоду, она планировала провести остаток дня у матери в Чесапике — сидеть на веранде, закинув ноги в резиновых сапогах на перила, кутаться в уродливые ватные одеяла и до колик смеяться над чудачествами отца. Однако перед самым ее выходом снова позвонил Уэсли. Он сообщил, что Брюс Янсен и его сопровождающие прибудут в Ричмонд к полудню, и Догги должна быть на месте, когда в час дня все соберутся в кабинете губернатора в Капитолии штата. В адрес Янсена поступили какие-то угрозы, и Сандерленд хотел видеть всю команду в сборе. Угрозы в адрес Янсена — дело скверное. «Что за угрозы?» — спросила она, но Уэсли ничего толком не знал. Догги поняла: Янсен и Сандерленд решили ввести всех в курс дела одновременно.
Она быстро собрала чемодан и спустилась на грузовом лифте в подземный паркинг за своей машиной — стареньким, но верным «Эм-Джи» на спицованных дисках. Она лично накопила на этот автомобиль со своего скромного жалованья, и к его капризной механической коробке передач ни один сопляк-коридорный не имел права даже притрагиваться. Ни под каким видом!
Стоило раздвижным дверям лифта открыться, как прямо перед ней вырос дурачок Тоби О’Нил. Немытый, небритый, в сером рабочем халате, он глуповато ухмылялся — по-видимому, шел прессовать макулатуру.
— Ого, мисс Кёртис, снова в путь-дорогу собрались, да?
Она уже хотела поправить его насчет фамилии, но лишь махнула рукой. Какой смысл? Этого тугодума всё равно ничему не научишь.
— И опять к этому мудиле возвращаетесь, а?
Догги попыталась молча обойти его.
— К этому уроду Янсену и его шлюхе-жене, которые дурят голову всей Америке и всему миру. К гребаным тварям, которые нас разводят, а?
Она замерла как вкопанная.
— Что ты несешь, Тоби?
— Он ублюдок, и баба его вонючая — обычная подстилка, как и все они!
Ей безумно захотелось врезать этому тщедушному недоумку прямо по немытой физиономии.
— Послушай меня, Тоби. Не смей говорить мне подобные вещи, понял? Откуда ты набрался этой мерзости?
Тоби О’Нил потер глаз. Трудно было понять степень его умственной отсталости. Временами он рассуждал здраво, а временами вел себя как шестилетний ребенок. Непредсказуемый и странный тип: то зажимается от страха, то взрывается агрессией. Догги уже пожалела, что ввязалась в разговор, и сделала шаг в сторону своего автомобиля.
— У этого гада глаза как у ящерицы и мерзкий раздвоенный язык! — донеслось ей в спину. — Мы тут у себя на юге таким не верим, нет уж. Нам этот урод, его девка и их выродок даром не сдались, так и знай. Мы им не верим.
Она резко повернулась и положила руку ему на плечо. Он назвал нерожденного ребенка Янсена выродком — точно так же, как вчера вечером выразился ее отец.
— Кто это «мы», Тоби?
— Ну уж точно не ты! — загоготал он. — Точно не ты.
— Это мой отец наговорил тебе всё это, Тоби?
Тоби глупо улыбнулся, но тут же осекся.
— Твой отец? — Его лицо мгновенно стало испуганным и серьезным. — Нет, твой отец никогда ничего такого не говорит, нет.
Догги почувствовала, как он косится куда-то ей за спину, и резко обернулась. В нескольких шагах от них стоял ее отец. На его лице застыло пугающее, мрачное выражение. Какого черта он тут делал? Догги огляделась. Приехал на машине? Но она не слышала шума мотора. Она снова глянула на Тоби — бедолага был смертельно напуган.