Она услышала визг тормозов молоковоза, и ее понесло по полу. На мгновение Догги решила, что они приехали, но затем снова раздался прежний низкий рокот двигателя. Смахивая с бедра гипсовые осколки, она наткнулась пальцами на небольшой посторонний предмет и вздрогнула. Она выудила из кармана телефон, включила подсветку экрана и посветила на пол. Так и есть. Это была записка. Маленький клочок бумаги с длинным номером телефона, написанным аккуратным почерком Джона Бугатти семнадцать лет назад. Номер, который наверняка уже сто раз сменился, а если и нет, то эта находка могла оказаться запоздалой ровно на полчаса. Шум борьбы в эфире мобильной студии Тома Джампера не предвещал ничего хорошего.
На листке было написано просто: «Дядя Дэнни» и номер телефона. Всё точно так, как когда-то обещал Бугатти. Номер был вашингтонский, кто бы сомневался.
«Действуй, Догги, — приказала она себе. — Нельзя медлить. Набери номер, вдруг он работает. Вдруг удастся оставить сообщение для Бугатти. Вдруг с ним всё в порядке».
С бьющимся сердцем она набрала цифры и медленно поднесла трубку к уху — словно это могло уберечь ее от унылых коротких гудков, означающих, что номер больше не существует. Ведь глупо надеяться, что телефон семнадцатилетней давности до сих пор работает. Она шумно выдохнула через нос, вглядываясь в темноту. И вдруг в трубке раздался длинный гудок. Теперь вопрос заключался в том, кому принадлежит этот номер и ответит ли кто-нибудь на том конце провода в такой поздний час — ведь стрелка давно перевалила за полночь.
Спустя полминуты трубку наконец сняли. На том конце раздался сонный, уставший голос:
— Алло, это Дэнни.
У Догги приоткрылся рот. О боже, это был он! Всё казалось настолько нереальным, что она не сразу нашла в себе силы заговорить. Ну почему она не верила Бугатти тогда, в детстве? Зачем все эти годы тешила себя глупой иллюзией, будто взрослый просто хотел на минуту утешить ребенка, а потом благополучно вычеркнул его из жизни? Почему она не могла поверить, что человек способен держать свое слово на протяжении стольких лет?
«Недоверие порождает стыд», — мысленно упрекнула она себя и произнесла:
— Алло. Я могу услышать дядю Дэнни?
Голос мужчины звучал глухо, словно издалека, но интонации были на удивление чистыми и молодыми — совсем не похожими на голос престарелого дядюшки пятидесятилетнего мужчины.
— Дядя Дэнни... — повторил он. — Меня так никто не называл уже лет десять. Но да, это я. С кем я говорю?
Она назвала себя и вкратце напомнила о обещании, которое Джон дал ей много лет назад.
— Я знаю, — просто ответил он. — Я много слышал о тебе. Я бы рад помочь, но Джон сейчас скрывается. Надеюсь, он выйдет на связь с домом, но, к сожалению, не знаю когда.
— Вы не слышали сегодняшний эфир? — Машину резко качнуло на повороте, и она уперлась ногами в пол цистерны.
— Прости, плохо слышно, в трубке какой-то грохот. Ты что-то сказала про эфир?
— О нет, ничего важного, — ответила она. К чему тревожить пожилого человека? — Вы передадите ему от меня сообщение, если он позвонит?
— Постараюсь.
— Передайте, что я хочу встретиться с ним завтра в чайной «Чаизм» на Маркет-Сквер. Я буду там с часу до двух дня. Дело касается Сандерленда.
Его голос зазвучал встревоженно, но он пообещал сделать всё, что в его силах. А затем произнес слова, которые мгновенно вернули ее с небес на землю:
— Господи, лишь бы с ним ничего не случилось. Вдруг он больше никогда не вернется домой.
Она понимала его тревогу, но очень надеялась, что неправильно истолковала его фразу. Вернется домой...
— Да, простите... Но что вы имеете в виду под словами «вернется домой»? Вы живете вместе?
Он на секунду замялся.
— Ты уверена, что хорошо знаешь Джона? Ты ведь Догги Роджерс, верно?
— Да, простите мою бестактность. Просто когда Джон много лет назад дал мне этот номер, у меня сложилось впечатление, что вы живете порознь. Я думала, вы его дядя.
Тихое, грустное усмехание на том конце провода подтвердило ее худшие опасения.
— Милая моя девочка, мы живем вместе в моем доме уже десять лет. Мы с Джоном — пара, ты не знала?
— Я знала, что у Джона есть близкий человек, но не знала его имени. Простите меня.
— Разве это имеет значение?