— К какому батальону он был приписан, можешь посмотреть?
— Второй батальон 75-го полка рейнджеров, это тоже здесь указано.
— А где служил Бен Кейн?
Бет что-то негромко напевала под нос под стук клавиш. Перкинсу стоило почаще напоминать себе, как приятно ему слушать женское щебетание на заднем плане. Он выпятил нижнюю губу. Возможно, ему еще суждено было взойти на алтарь любви... хотя, пожалуй, вряд ли. Откуда взяться амурам, если первое, что он делал, приходя домой со службы, — это скидывал сапоги и закидывал ноги на стол? От этого секса в жизни больше не становилось.
— Откуда ты всё знаешь, Т.? — хихикнула Бет. — Ты прямо экстрасенс какой-то. Ладно, в общем, Бен Кейн служил сержантом в том же батальоне, что и Сандерленд. Так что нашему вице-президенту повезло — он может полностью доверять своему начальнику охраны, верно?
— Да уж, верно. — Значит, Кейн и Сандерленд вместе служили на Гренаде. Он так и думал. И Кейн никогда не был агентом Секретной службы, его нанял напрямую Белый дом.
— Бет, еще одну вещь. Точнее, две. Ты забыла про оператора с «Эн-би-си-4», и еще мне нужны данные по одному делу об убийстве.
— Прости, Т., за мной уже пришли, совещание начинается. Давай отложим до понедельника. В понедельник или во вторник я во всем разберусь, идет, дорогой?
И она без лишних церемоний повесила трубку. Вот же черт побери.
Он увидел, как справа показался съезд на проселочную дорогу, и углубился в густой, заросший лесом массив. Какого черта эти тюрьмы всегда строят в самых живописных уголках страны?
Он смотрел на дорогу, пытаясь сосредоточиться. Теперь он был уверен во многих вещах. Например, в том, что Сандерленд и Кейн были сослуживцами — отличная зацепка для выстраивания версий. «Армейская дружба крепче крови и виски», — как любил говаривать его вечно пьяный отец.
Он набрал номер офиса шерифа, надеясь, что Доди всё еще на рабочем месте.
На звонок ответила вредная телефонистка с коммутатора. Он вечно забывал ее имя, помнил только, что она работает здесь уже десять лет, а ее муж — чернокожий.
— А, привет, Т. Ты чего рацией не пользуешься? — спросила она, чавкая жвачкой. — А, далеко уехал, ясно. Нет, Доди уже ушла домой. Слушай, а ты правда оставил ее за главную, пока сам катаешься где-то в свое удовольствие? Парни тут, знаешь ли, просто в бешенстве из-за этого.
— Вот как? Ну так передай этим умникам: когда твоего помощника подстрелили, выбирать не приходится. Она была первой в очереди на эту должность, черт возьми, разве нет?
Телефонистка фыркнула. Баба она была неплохая, но управляться с ней было нелегко.
— Послушай, — сказал он, — в офисе вообще хоть кто-то остался?
Чавканье на том конце провода стало громче.
— А я, по-твоему, уже никто, Т.?
— Ладно-ладно, не ворчи. Раз Доди нет, сделай мне одолжение. Найди папку Лео Маллигана. Она лежит в зеленом металлическом шкафу сразу за дверью. Ищи на букву «М».
— На «М»? Надо же, Т., как неожиданно.
Она загрохотала стулом, долго шуршала бумагами и наконец вернулась к телефону:
— Да, нашла.
— Зачитай мне оттуда кое-что. Общее описание того, как психолог охарактеризовал обстановку в доме Лео Маллигана перед тем, как этот кретин проломил череп своей жене.
— «Зачитай то, зачитай это». Тут не меньше пятидесяти страниц, как я тебе это найду?
Он глубоко вздохнул:
— Открой первую страницу, там оглавление. Ищи раздел «Психиатрическая экспертиза». Это ближе к концу папки.
Послышался шорох страниц. На заднем плане зазвонил другой телефон.
— Эй, не бери трубку, пусть звонит! — крикнул он. Она его услышала.
— И с какого места мне читать, Т.?
— Найди параграф, в названии которого есть что-то вроде «социальный статус и мобильность».
— А, вот: «Социальное положение и мобильность». — Перкинс прямо видел, как она тычет пальцем в заголовок, продолжая жевать жвачку. — Тут всего ничего написано. Как обычно.
— Четыре строчки.
— Прочти их, пожалуйста.
— Ладно, тут написано… — Ее бубнеж навевал такую же тоску, как плесень на заброшенной банке варенья. — «Лео Маллиган вырос с двумя сестрами на семейной ферме. Унаследовал её и вел хозяйство в одиночку до смерти родителей, после чего женился на дочери лавочника, которая, по свидетельству многих, считала этот брак мезальянсом. Жена всячески подталкивала сына к успехам в учебе и публично унижала мужа, упрекая его в никчемности. Она угрожала ему разводом, заявляя, что без него её потенциал раскроется в полной мере. Обещала, что её сын добьется в тысячу раз большего, чем отец, и взберется на самую вершину, как только они уедут отсюда, и что наступит день, когда муж горько пожалеет о своей лени. Лео Маллиган, рожденный для простой сельской жизни и традиционных ценностей, после этой ссоры, судя по всему, окончательно утратил веру в свое предназначение и надежду передать ферму по наследству следующему поколению, как было заведено в его роду». — Она откашлялась. Если это были те самые «четыре строчки», то читала она их невероятно долго.