Т. оглянулся на дежурную будку. Там по-прежнему маячила лишь туша Фредди Кэмпбелла.
— Ты устроил тут настоящий бунт, Т., ты хоть понимаешь это? Ты предал мое доверие! — гремел из динамиков Фальсо. Затем его голос стал тише: — Кэмпбелл, где они? Далеко ушли от входа?
Парень за стеклом активно зажестикулировал, что-то отвечая в микрофон.
— О Господи... — застонал Кёртис.
Снова раздался громовой голос начальника тюрьмы:
— Тебе не вывести Кёртиса с территории, Т. Живым он отсюда не выйдет, понял? Оставь его на месте и убирайся прочь из моей тюрьмы, старый ты дурак!
Двое полицейских, уже подходивших к дверям, наконец сообразили, в чем дело, и мгновенно припустили бегом прямо к ним. Ребята были молодыми и тренированными, и расстояние между ними сокращалось на глазах. Они были уже почти так же близко, как Т. и Кёртис к своей машине.
— Беги, Кёртис, черт тебя дери, беги быстрее! — торопил Т.
Кёртис тяжело хрипел и бежал как мог, ковыляя в кандалах. Согнувшись, задыхаясь, отчаянно цепляясь за свой единственный призрачный шанс на спасение.
Сзади послышались крики преследователей. На парковку выскочил и дежурный-толстяк, тоже пытаясь бежать следом. Через динамики громкоговорителей доносились смутные крики надзирателей из подвала блока смертников.
«Чтоб тебя черти драли, Джим Уолерс!» — в ярости подумал Т. Ведь это из-за Джима начался весь этот кошмарный балаган. Как, скажите на милость, он мог знать, что его старый, добрый напарник, с которым они когда-то громили уинчестерский клуб любителей дартса, одержав двадцать побед кряду, однажды станет его погибелью? Будь ты проклят, Джим Уолерс.
До патрульной машины оставалось всего пара шагов, и Кёртис бежал из последних сил.
— Прорвемся, Кёртис! Сейчас прыгаем в машину, уходим через дальние ворота в объезд, они нас не достанут!
Сзади прогремели предупредительные выстрелы в воздух. Т. рванулся к дверце машины, лихорадочно шаря в кармане куртки в поисках ключей. И в этот момент Кёртис сбился с шага.
— Черт! — вскрикнул он.
Его шаг оказался чуть шире, чем позволяли короткие цепи кандалов. Нога зацепилась за ногу, тело повело в сторону, он попытался удержать равновесие, но дернулся слишком резко. Кёртис тяжело, со всего маху рухнул лицом на асфальт, даже не успев выставить вперед скованные руки. Т. отчетливо услышал резкий, страшный удар его лица о твердое покрытие.
— Я буду вынужден доложить о твоем предательстве, если ты не остановишься! — шипел из динамиков голос Фальсо. — То, что ты делаешь — грех! Господь покарает тебя, Перкинс! Он низвергнет тебя во прах! Ты горько пожалеешь о содеянном!
Т. бессильно опустил плечи и замер. Кёртис лежал на животе в пяти метрах позади него. Его скованные ноги были неестественно вывернуты, стальные браслеты наручников впились в запястья, содрав кожу до крови.
— Уходи, Перкинс, уходи быстрее, теперь уже всё равно поздно, — простонал Кёртис, тщетно пытаясь приподнять окровавленную голову. — Передай Догги, что я люблю её. Скажи, что я не виновен. И этого достаточно. Спасибо тебе за всё. А теперь беги!
— Я сделаю всё, что в моих силах, не сдавайся, Бад! — крикнул он, прыгая на водительское сиденье.
У выезда с парковки висел знак ограничения скорости — двадцать пять миль в час, но соблюдать его он не собирался. Он вдавил педаль газа в пол, круто вывернул руль к ограждению и погнал машину в объезд стоянки. В зеркало заднего вида он успел заметить, как двое копов и дежурный подбежали к лежащему на асфальте Кёртису.
Всего полчаса назад он почти убедил самого упрямого начальника тюрьмы в штате в невиновности Кёртиса. Какого черта он не остановился на этом? Сделай он так, Фальсо, возможно, уже звонил бы в Министерство внутренней безопасности с ходатайством. Сам Т. мог бы до полуночи добраться до Вашингтона и дать показания. А что теперь? Если он наберет министерских чиновников, они, скорее всего, уже будут знать, что он пытался устроить побег самому известному смертнику в стране. Они узнают об этом прежде, чем он успеет открыть рот. Или нет? Станет ли его старый друг Фальсо сдавать его с потрохами? Он не имел ни малейшего представления.
Он в досаде покачал головой. Каким идиотом надо быть, чтобы надеяться, будто эта дурацкая, спонтанная авантюра могла закончиться чем-то, кроме провала?
Патрульная машина промчалась мимо палаточного лагеря противников смертной казни. Т. на ходу выдавил дежурную улыбку и помахал копам, охранявшим порядок у въезда.
— Господи Иисусе, Догги... — прошептал он, когда машина снова выехала на шоссе и ветви вековых деревьев с натянутыми между ними сетями паутины сомкнулись над головой. — Что же я натворил?