— Проходи, — бросил он, пряяяча бесполезный фонарь под пончо. Остальные патрульные мазнули по ней равнодушными взглядами и махнули рукой: проваливай, мол. По их безучастным лицам она поняла, что сошла за обычную бездомную бродяжку. И, надо признать, основания для этого были самые веские. Ее смоляно-черные, жесткие, коротко остриженные волосы уныло облепили голову под тяжестью дождя, заливавшего лицо. Казалось, вечность прошла с тех пор, как она смыла макияж. Она сто лет не мылась, а безумная поездка в Файв-Форкс и обратно в Вашингтон превратила ее гардероб в унылое, серое лохмотье. Так что образ нищенки подошел как нельзя лучше. Узнать ее в таком виде было практически невозможно.
На том берегу активность силовиков была в разы выше. На всем протяжении пути от Уотергейта до Мемориала Линкольна вдоль дорог плотными шеренгами выстроились бойцы Национальной гвардии и сотрудники ФЕМА. Она услышала, как двое прохожих шептались, что в парке дежурят тысячи переодетых в гражданское полицейских и военных, и туда соваться бесполезно — мышь не проскочит.
«Проклятье», — подумала она. Значит, оставался только один обходной путь — по тропинке вдоль реки до самой К-стрит или Эл-стрит. А там уже соображать, как незаметнее пробраться к Восьмой улице. Нужно было поторапливаться.
Около одиннадцати часов утра она добрела до Вашингтонского почтамта, где обнаружила редкое по нынешним временам чудо — работающий таксофон. Качая головой, она посмотрела на слой засохшей грязи, толстой коркой покрывавшей ее брюки, и набрала прямой номер Уэсли. Это было верхом глупости, но услышать его голос сейчас было ей жизненно необходимо — просто ради того, чтобы почувствовать хоть какую-то опору. Сказать прямо, что она собирается проникнуть в Белый дом, она не могла, но он парень сообразительный, поймет и без слов.
Разговор вышел коротким, но его голос подействовал на нее успокаивающе — именно этого она и ждала. Теперь оставалось надеяться, что он примет меры предосторожности.
С грустной улыбкой она повесила трубку и огляделась по сторонам. Каждый раз, когда она пересекала перекресток, она смотрела на юг, и от увиденного ей становилось не по себе. Все улицы по направлению к университету и Белому дому буквально чернели от обилия военных мундиров. Патрули останавливали абсолютно всех прохожих, требуя документы. И подавляющее большинство заворачивали обратно.
Значит, весь район вокруг Белого дома полностью заблокирован — впрочем, иного и ожидать не приходилось. Британская делегация ни в коем случае не должна была увидеть недовольство американских граждан, это очевидно. Вертолет с премьер-министром и его свитой приземлится на лужайке прямо перед Овальным кабинетом, и Уоттс пробудет в резиденции до тех пор, пока его не заберет обратный рейс. Всё просто и надежно.
Поскольку все подступы со стороны Пенсильвания-авеню были перекрыты плотными кордонами, ей пришлось сделать огромный крюк: обойти с севера Метро-Сентр, обогнуть Чайна-таун и только потом спуститься к книжному магазину «Барнс энд Ноубл». Она прибавила шагу; в раскисших мокрых ботинках хлюпало, а идти было тяжело, словно по вязкой каше. Она хрипела и задыхалась, как заядлый курильщик в туберкулезном отделении, а дешевый дождевик и одежда под ним промокли до нитки. Неудивительно, что прохожие провожали ее удивленными взглядами. Какой нормальный человек сунется на улицу в такой ливень без зонта и в подобном рванье? Только сумасшедшая нищенка, которой некуда деться. «Бедняжка», — читалось в глазах редких встречных. Каких-то странно пустых, безразличных глазах.
Город изменился до неузнаваемости.
Когда она свернула к «Барнс энд Ноубл» со стороны Эф-стрит, улица выглядела на удивление спокойно — пожалуй, даже слишком спокойно, и это заставило ее напрячься. Всего в одном квартале отсюда стояли солдаты в бронежилетах и полной боевой выкладке, а здесь не было видно даже обычных патрульных копов. Улица жила своей будничной жизнью. В пятидесяти метрах впереди несколько покупателей лениво заходили и выходили из дверей книжного, и больше ничего примечательного.
Она осторожно посмотрела на окна верхних этажей, пытаясь разглядеть притаившихся наблюдателей, но и там не заметила ничего подозрительного.
«Они точно ждут нас внутри, даже сомнений быть не может. Не строй иллюзий, Догги Роджерс, ты слишком умна для этого», — подумала она, прижимаясь плотнее к стене здания, подальше от хлещущих из переполненных водостоков потоков воды. До встречи с Т. оставалось еще двадцать минут. Если она хочет, чтобы всё прошло гладко, нужно перехватить его до того, как он зайдет в магазин.