Он пренебрежительно посмотрел на нее сверху вниз:
— Сделаешь свои дела и чтобы духу твоего здесь не было, усекла? — Интерес к ней он потерял мгновенно. Для него она была пустым местом.
Она послушно кивнула. Усекла ли она? О да, еще как усекла.
Она кожей чувствовала десятки устремленных на нее взглядов, пока шла через зал к эскалатору, ведущему к туалетам на втором этаже. Трудно сказать, что было причиной — её ли дикий внешний вид или то, что местная охрана подслушивала переговоры агента ФБР. Скорее всего, и то и другое. В любом случае, людей с беспроводными наушниками-вкладышами в зале было предостаточно.
На середине подъема она заметила Т. Он стоял под рекламным плакатом в отделе естественных наук и внимательно осматривал зал. На мгновение ей показалось, что его взгляд остановился прямо на ней; она даже робко приподняла руку с поручня эскалатора, но шериф уже отвернулся и уставился в панорамное окно фасада. «Проклятье, не узнал», — расстроилась она. Оставалось надеяться, что у него хватит терпения подождать. Самой идти на контакт было нельзя — это верная гибель. «Объект под наблюдением», — вспомнила она слова копа.
Поднявшись на второй этаж, она миновала стеллажи с DVD-дисками и направилась прямо к дамской комнате. Сходить в туалет ей действительно было нужно — не соври она копу, тот бедолага в патрульной машине и впрямь мог пострадать.
Стоило ей толкнуть дверь, как она наткнулась на приличную даму, сушившую руки перед зеркалом. Выглядела она как обычная покупательница «Барнс энд Ноубл» — если бы не удостоверение с эмблемой ФБР, небрежно засунутое за пояс брюк.
Они были повсюду.
Догги мельком взглянула на свое отражение в зеркале, проходя мимо. Неудивительно, что ее никто не узнавал — она сама себя едва признала. Жалкое, потрепанное зрелище. Она выглядела как загнанная в угол крыса, кем, по сути, сейчас и являлась.
Она заперлась в кабинке. Ближайшие десять минут должны были решить всё. Десять минут, от которых зависела её жизнь и жизнь её отца. Если её сейчас арестуют, пиши пропало. Сама она, возможно, как-нибудь и выкрутилась бы, но для её отца это означало бы конец борьбы. А значит, ей нужно во что бы то ни стало прорваться дальше — пробраться в Белый дом. Это был следующий барьер.
И там, сидя на унитазе, она вдруг отчетливо поняла, как именно сможет это сделать. План был на удивление прост. Всё нужно разыграть именно так, без вариантов. Но для этого ей обязательно нужно было вытащить Т. из магазина. Без него у нее ничего не выйдет.
Она осторожно промокнула лицо туалетной бумагой, стараясь не стереть размазанную вокруг глаз тушь.
— Да, — донесся из-за двери негромкий голос женщины-агента. — Да, она всё еще в кабинке, я слежу за ней. Нет, больше ничего подозрительного. Да, я наготове.
«Как бы не так», — подумала Догги и натянула мокрые брюки. Затем достала из пакета стодолларовую купюру.
Она скользнула мимо женщины-агента, даже не взглянув на нее, оставляя за собой мокрые следы на полу, и направилась к кофейне в другом конце зала. Подошла к стойке и заказала чашку чая. Девушка-бариста удивленно оглядела ее с ног до головы, но при виде стодолларовой купюры все вопросы у нее отпали.
— И вот этот сэндвич тоже, пожалуйста, — Догги ткнула пальцем в витрину.
Она сделала несколько глотков, снова спиной чувствуя настороженные взгляды. Быстро перекусив, она по пути к эскалатору прихватила с полки какую-то детскую книжку и поехала вниз, высматривая в толпе шерифа из округа Хайленд.
Но Т. нигде не было видно. Догги почувствовала, как к горлу подступает паника, и испуганно взглянула на часы. Было всего десять минут первого. Не мог же он уже уйти! Черт, этого просто не может быть.
Она медленно побрела к кассам, стараясь непринужденно оглядываться по сторонам. Его нигде не было.
Тогда она взяла с выставочного стола какую-то книгу и сделала вид, будто увлеченно ее рассматривает. Продавцы уже вовсю косились на нее, боясь, как бы она не испачкала товар своими грязными руками. Еще минута — и ее вежливо, но твердо выставят на улицу, в этом можно было не сомневаться.
Прямо за ее спиной стоял один из агентов в штатском, сканируя взглядом зал, а второй дежурил у витрины, поглядывая на улицу. Женщина-агент из туалета на втором этаже теперь стояла у перил балюстрады, контролируя входную зону. Объявлена полная готовность, а она стоит посреди зала, как чучело огородное, у всех на виду, и никто не догадывается, кто она на самом деле! Прекрасный лебедь, превратившийся в гадкого утенка, черт побери.
«Пожалуйста, Т., ну где же ты? Покажись», — молила она про себя, аккуратно возвращая книгу на полку. Она скользнула в угол зала, где пожилая пара негромко переговаривалась, листая огромный тяжелый фолиант на столе. Заметив ее приближение, старики поспешно ретировались.