Джон замер. Мозаика в его голове мгновенно сложилась. Ее слова достигли его сознания в ту самую секунду, когда он сам наконец разгадал этот ребус.
Он немедленно нажал отбой и посмотрел сквозь пелену дождя в сторону Белого дома. Еще несколько часов назад он мчался по вирджинским лесам на байке в компании заговорщика, и теперь все улики указывали на то, что Шон и его восемь соратников в офицерских мундирах прямо сейчас находятся в Вашингтоне. «Сваттер у старшего брата» — теперь смысл этой фразы стал пугающе ясен. Ракета уже на позиции. И в нужный момент они хладнокровно спустят курок, и страна в одно мгновение останется без президента. Верные гвардейцы египетского лидера Анвара Садата в свое время показали, как это делается. Расстреляли главу государства прямо во время военного парада на глазах у всех. Даже у самой надежной брони есть своя ахиллесова пята.
В этот миг его телефон ожил. Джон секунд десять тупо смотрел на мигающий экран, а затем поднес трубку к уху.
— Да, — тихо произнес он, вслушиваясь в тишину. В ответ не донеслось ни звука. Всё, его засекли.
Он нажал отбой и швырнул мобильник в урну на углу улицы.
До Белого дома Джон добрался насквозь промокшим. В обычное время этот путь занял бы минут пятнадцать, но сейчас у Джона ушел целый час. Во-первых, распухшая лодыжка снова дала о себе знать невыносимой болью, а во-вторых, кордоны охраны намертво блокировали любое движение. Даже плотный поток военных в дождевиках, медленно двигавшийся по Пенсильвания-авеню и в котором Джон пытался затеряться, постоянно останавливали для проверок. Несмотря на царившую вокруг нервозность и взвинченность патрулей в камуфляже, за них он особо не переживал. Настоящий страх у него вызывали другие люди. Мужчины в штатском, которые стояли неподвижно, но их цепкие, холодные глаза, казалось, видели его насквозь. Вот им попадаться было нельзя. Эти люди не козыряли в ответ на его офицерские нашивки. Они сканировали его мимику, жесты, следили за малейшим движением лицевых мышц. Если его остановит кто-то из них и потребует документы — пиши пропало.
Он подошел к КПП перед Западным крылом в первом часу дня — ровно в ту секунду, когда тяжелый вертолет с ревом заложил вираж над Лафайет-сквер и пошел на посадку прямо над крышей резиденции.
«О господи», — у Джона перехватило дыхание. Всё начнется прямо сейчас. Более удобного момента заговорщикам не найти.
— Пропустите меня! — крикнул он солдатам в пончо. — Чрезвычайное происшествие!
Те ожгли его холодными взглядами и велели немедленно убираться назад, если он не хочет неприятностей. Входить в его положение никто не собирался.
— Открывайте ворота! — заорал он охраннику за железной решеткой. — Послушайте меня, черт вас дери, иначе пожалеете! На президента готовится покушение, его убьют прямо сейчас!
Слово «покушение» подействовало мгновенно. Дежурный схватился за трубку телефона, солдаты взяли его под прицел, а двое агентов в штатском выхватили пистолеты и бросились к нему. Джон по их лицам понял, что стрелять они будут без предупреждения. Одно неловкое движение, и он останется лежать в луже собственной крови. Он медленно поднял руки:
— Срочно свяжите меня с Уэсли Бэрфутом! — взмолился он.
Но позвонили они вовсе не Бэрфуту.
Он просидел в тесном кабинете дежурного около десяти минут. Охранники подумывали надеть на него наручники, но пока ограничились тем, что держали руки на кобурах. Они негромко переговаривались по рациям в рукавах; часть сил охраны уже была переброшена на ключевые посты внутри здания. Кое-кто подозревал, что этот задержанный — лишь отвлекающий маневр. Спецы не верили никому.
Вошедшего в кабинет начальника охраны Бугатти видел не раз. Это был тот самый детина с золотыми браслетами — человек, которого Джон в прямом эфире обвинил в соучастии в убийстве Мими Янсен. Из всех людей на свете именно с ним у Джона сейчас было меньше всего желания встречаться. Бен Кейн, верная тень Сандерленда.
— Обыскали? — спросил Кейн у подчиненных.
Те кивнули.
— И что?
— Оружия нет. Парик, фальшивые усы. Брови подкрашены карандашом.
— Личность установили?
— Документы на имя Тони Кларка, пятьдесят четыре года, военный врач. Числится погибшим в ходе боев в горах Катоктин. Похоже, один из дезертиров, примкнувших к ополчению.
Джон заметил торжествующую ухмылку Кейна и почувствовал, как у него предательски задрожали руки. Он бессильно уставился на свои пальцы. Всё, игра окончена.
— Мистер Тони Кларк, вот как. А как по мне, вы до боли напоминаете одного господина по имени Джон Бугатти, который еще недавно числился среди наших лучших журналистов, а закончил как жалкий беглый лжец. Этот вариант ведь звучит куда правдоподобнее, верно? Или вы действительно предпочитаете числиться мертвым офицером медслужбы? Мы можем это устроить, если настаиваете.