С этого дня Томас мог делать практически всё, что душе угодно.
Сначала пострадали дочери офицеров на базе Рамштайн, которых Томас соблазнял одну за другой, время от времени доводя до нелегальных абортов, а затем пришёл черёд и нажитого упорным трудом, но весьма солидного семейного состояния Сандерлендов.
Можно сказать, что разоблачение приемного отца ознаменовало первый день вступления в силу сугубо личной декларации независимости Томаса Сандерленда.
Отныне оставалось лишь планировать будущее, ведь преград для него больше не существовало.
По крайней мере, он свято верил в это — ровно до тех пор, пока во время высадки на Гренаде под его командование не поступил сержант Кейн.
Для капитана Томаса Сандерленда миссия в тёплых водах Карибского моря стала почти приятным избавлением от казарменной рутины. Он был молод, тщеславен и вдруг разглядел отличную возможность пополнить коллекцию наград. Батальон находился под его полным контролем, и солдаты в бодром расположении духа приближались к пляжам Гренады. Никто не мог знать, что всего через несколько часов Сандерленд и его люди наткнутся на кубинский танк, экипаж которого вовсе не испытывал священного трепета перед американцами в форме с засученными рукавами. Никто не подозревал, что хватит одного танкового залпа, чтобы разнести весь этот парад в пух и прах.
Когда Томас пришел в себя в воронке размером с пригородный бассейн, рядом с ним лежали один убитый и трое тяжелораненых, потерявших сознание бойцов, а по флангам велся обстрел из снайперских винтовок. Какое-то время он пытался сориентироваться в криках, но чужой страх и паника оказались заразительными, и Томас просто свернулся калачиком, зажав уши руками.
Троих раненых из воронки вытащил здоровяк Бен Кейн, оттащив их в безопасное место метрах в ста позади. А сам, будучи хладнокровным ублюдком, рванул обратно к кратеру от взрыва, чтобы проверить, как там капитан. В воронке он и оставался, пока подоспевшее подкрепление час спустя не уничтожило снайперов.
— Отличная работа, Кейн, — сказал он, похлопав сержанта по плечу, когда все закончилось. — Такой человек, как ты, мне очень пригодится, когда я когда-нибудь стану президентом.
Кейн подмигнул ему и усмехнулся: — Буду ждать этого с нетерпением, сэр.
Томас посмотрел на ледяно-голубые облака над головой. — Да, я понимаю, почему тебе смешно. Но, Кейн, то, что произошло здесь сегодня, стало в некотором роде следующим шагом на пути к президентскому креслу.
Улыбка Кейна стала менее безмятежной. — Ладно, капитан. Вижу, у вас амбициозные планы. Но что вы имеете в виду под следующим шагом к президентству?
Томас с минуту разглядывал молодого сержанта. То, чем он собирался поделиться, он еще никому не рассказывал, но интуиция подсказывала, что момент настал. И он поведал Кейну о своих мечтах и планах. Кейн понял его — Томас знал это наперед. Сержант согласился: да, боевой опыт имеет огромное значение. Патриотический настрой и проявленное мужество — вот ключи к голосам американских избирателей, об этом все знали.
— Вспомнить тех же Эйзенхауэра и Кеннеди. — Кейн кивнул и продолжил: — Вам повезло, капитан. У вас подходящая биография, чертовски богатая семья и никаких скелетов в шкафу. Это как раз то, что нужно для президентства. Мало у кого есть такие стартовые условия. У меня уж точно нет.
Именно в ту секунду Томас со всей ужасающей ясностью осознал горькую правду. И правда заключалась в том, что он никогда не сможет стать президентом. Да, у него была биография, о которой знали Кейн и все остальные, но за ней скрывалась другая. Реальность состояла в том, что он был сыном убийцы. В том, что в подростковом возрасте он спал с женщинами ради денег и шантажировал их. Не будь он тогда несовершеннолетним, а судья — мягкотелым добряком, он бы еще и судимость схлопотал. Нет, Джуниор Маллиган не был слеплен из того теста, из которого выходят президенты, и рано или поздно правда непременно всплыла бы наружу. Когда противостояние обострится до предела — не сейчас, не через пять лет, а на самом последнем этапе, когда останется лишь протянуть руку к заветной короне, — тогда-то всё и раскроется. Именно так и произойдет, в этом до него уже убеждались люди и посильнее. Возможно, Томас Сандерленд и мог бы занять этот пост, но только не Лео Маллиган-младший — на такую глубину американская мечта не распространялась.
Все это он объяснил молодому сержанту Кейну там, на дне воронки.
Кейн полез в нагрудный карман за маленьким пластиковым пакетиком. — М-да, президентом вам, пожалуй, не стать, если только не пролезть через черный ход.