Т. прищурился, напряженно пытаясь разобрать разговор за бронированным стеклом. Дежурный кивнул пару раз, положив трубку и передал сигнал солдату какими-то условными знаками, которые с тем же успехом могли означать приказ пристрелить их обоих на месте.
С той стороны решетки, в глубине двора, началось движение. Небольшая группа людей в черных костюмах быстро зашагала по дорожкам прямо к ним. Идущий впереди взмахом руки велел открыть ворота, и путь был свободен.
Спустя три минуты они уже сидели в кабинете Бена Кейна — тесной каморке без окон, куда Догги прежде никогда не заглядывала.
В Белом доме царила невообразимая суматоха. Мимо по коридорам пробегали незнакомые люди. Агенты безопасности снаружи то и дело меняли дислокацию, а люди, сидевшие в кабинете вместе с ними, напряженно вслушивались в то, что передавали по наушникам-вкладышам.
Один из людей Кейна сел напротив и спросил Т., где тот поймал беглянку и кто его связной в Белом доме. К явному раздражению допрашивающего, Т. лишь пожал плечами и достал сигарету.
— В Белом доме курить запрещено, — отрезал другой агент, стоявший у двери. Догги знала его в лицо: он сам каждый день минут по сорок пять кряду дымил под магнолией Джона Ф. Кеннеди.
Парень за столом повторил свой вопрос, но поскольку Т. упрямо требовал лишь черный кофе и нормальную пепельницу, агенты в конце концов сдались. Было очевидно, что их головы заняты более важными делами. То, что бубнили в их наушники, волновало их куда сильнее, чем упрямый шериф из какого-то захолустья.
Тогда Т. приказали снять с нее наручники и завести ей руки за спинку стула. Он беспрекословно повиновался, но защелкнул браслеты очень осторожно.
— Ладно, пусть Кейн сам с ней разбирается, — обратился мужчина за столом к своим коллегам.
— Бен Кейн? — подала голос Догги, пытаясь устроить затекшие руки поудобнее. — Ему я вообще ничего не скажу. Зовите Уэсли Бэрфута или Лэнса Бёртона. Кроме президента, я буду разговаривать только с ними!
Люди, стоявшие вокруг нее, были практически теми же самыми, кого Сандерленд представил ей в кабинете губернатора в Ричмонде около года назад. Тогда они казались гарантами ее безопасности, теперь же все виделось в ином свете. Их шушуканье в углу явно не предвещало ей ничего хорошего. От этих типов у нее мурашки бежали по коже.
Она взглянула на Т. — тот и бровью не вел. «Что у него в голове творится?» — подумала она. Ведь они же договорились первым делом разыскать Уэсли! Да, договорились. А если не выйдет, Т. должен был пробиться к кому-то повыше. Так почему он сидит здесь с заспанным видом и клянчит кофе?
— Передают, что Кейн занят, — сообщил заядлый курильщик, прижав ладонь к уху. — Он в кабинете Лэнса Бёртона. Пришлем сюда Хартмонда вместо него.
— Это еще зачем? Он же из Секретной службы! — возразил другой.
— Джонс тоже прийдет! — добавил первый.
Для Т. это послужило сигналом к действию, и он поднялся на ноги. — Я не собираюсь торчать здесь и ждать ваших парней, — заявил он. — У меня со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было, так что я пошел. Ищите меня в буфете. — Он предостерегающе поднял руку, пресекая любые возражения со стороны утомленных агентов. — А потом я поеду домой. Разберетесь сами, куда перечислить награду.
Он вразвалочку вышел из кабинета, напоминая ковбоя, лишившегося лошади. Несмотря на всю комичность зрелища, Догги не на шутку встревожилась. Как этот странный тип вообще собирается ориентироваться в запутанных лабиринтах Белого дома? Он ведь здесь и туалет без посторонней помощи не найдет.
Словно почувствовав ее мысли, он оглянулся и едва заметно покачал головой. Это не означало, что ей не стоит за него переживать — вовсе нет. Это был приказ молчать и не сметь проронить ни слова, даже если ей начнут загонять иголки под ногти.
Пока они ждали дознавателей, наручники за спиной Догги превратились в настоящие тиски, и пальцы постепенно начали неметь.
«Вот так же сидел и мой отец, когда я видела его в последний раз», — подумала она, едва сдерживая слезы. Через несколько часов все закончится, и наручники ему больше не понадобятся. Их снимут, чтобы прикрутить его ремнями к кушетке. И на этом всё.
Она подалась вперед, чтобы сидевшие напротив ищейки не заметили, какая буря бушует у нее внутри. «Господи, спаси нас. Сохрани жизнь моему отцу, сохрани жизнь мне. Боже, не оставляй нас», — молила она, пока слезы вперемешку со слезами бессилия текли по ее лицу. «Так, соберись, думай о другом, — приказала она себе. — Куда направится Т.? И что делает Кейн у начальника штаба?»