— Тебе придется оставить эту пушку здесь, Т.
Он посмотрел на нее так, словно она только что пристрелила его любимого коня.
— Оставь ее, Т. Если ты вытащишь эту гаубицу здесь, тебя убьют на месте. И без вариантов.
На его лице отразилось страдание, но он все же засунул револьвер под стопку бумаг на столе.
— А теперь нацепим вот это, — сказала она, протягивая ему пропуск. — Без них мы долго среди агентов не продержимся. Здесь все ходят с пропусками на виду, понимаешь? Это пропускной билет.
Он взял карточку, покрутил в руках и прикрепил к лацкану так высоко, что не заметить ее было просто невозможно.
Догги прикрепила свой пропуск пониже, ближе к груди. — Проверка связи, — негромко произнесла она в миниатюрный микрофон устройства. — Для всех, кто меня слышит. Говорит Догги Роджерс. Мой отец невиновен, и именно поэтому я здесь. Обвинения в том, что я пыталась убить вице-президента, — полнейший бред. Единственное, что я убила, — это самолюбие Томаса Сандерленда, и для него это, пожалуй, похуже смерти, каюсь. Но эта тварь заслужила всё до единого слова, ведь именно он стоит за всеми преступлениями. Убийство Мими Янсен, покушение на председателя Верховного суда и министра юстиции — вы слышите меня там, на том конце? Сандерленд — не тот, за кого себя выдает. Теперь вы об этом знаете!
Она коротко улыбнулась. Поступок, возможно, не самый умный, но на душе сразу стало легче.
— Попробую еще раз набрать Уэсли, — сказала она и после десятого гудка положила трубку. Дурные предчувствия овладевали ей всё сильнее. Почему, черт возьми, никто не отвечает в его кабинете?
— Что теперь, Т.?
— Пока я выжидал момент, чтобы вытащить тебя из допросной, кто-то обмолвился, что в 15:20 на террасе перед залом приемов дипломатического корпуса начнется пресс-конференция. Это уже с минуты на минуту. Ты знаешь, где это?
Она удивленно посмотрела на него. Пресс-конференция на открытом воздухе? Она покачала головой. — Это крайне странно. Томас Сандерленд всегда выступал против уличных мероприятий. Во-первых, погода слишком непредсказуема, а во-вторых, обеспечивать безопасность на открытой территории в разы сложнее. Я сама слышала, как он говорил это много раз.
— И что из этого?
— То, что мы всегда проводим встречи в помещении, хотя Янсен это терпеть не может. Последний раз мы устраивали пресс-конференцию на улице еще в Ричмонде во время предвыборной кампании.
Т. на мгновение приоткрыл рот от удивления. — Значит, на этот раз Сандерленд не возражает против уличного выступления? Тебе не кажется это подозрительным?
Она инстинктивно перевела взгляд на два чертежа, которые выложила на стол. Т. посмотрел туда же.
Теперь они с предельной ясностью поняли, что затевается.
Черт побери. Дело дрянь.
Глава 42
Уэсли дошел до той пугающей черты, когда окончательно потерял себя. Годами он следовал четкому плану, и еще пару недель назад его жизнь была расписана по статистическим формулам и подчинена твердому ощущению, что он уверенно движется к вершине. Теперь же минуты, проведенные перед монитором в аппаратной Лэнса Бёртона, превратили все эти устремления в прах. Он стал свидетелем того, как Сандерленд убил Бугатти, и в один миг вся его будущая жизнь разлетелась вдребезги. Сейчас он знал твердо лишь одно: если ему удастся выжить, он больше никогда не станет рваться к вершинам власти. Это было последнее, чего бы ему хотелось.
Сидя в аппаратной Лэнса Бёртона, он смотрел на экран, где люди Кейна выносили тело Бугатти из кабинета Сандерленда. Сглотнув подступивший к горлу ком, Уэсли переключился на камеру в коридоре и проводил глазами своего старого друга, пока тот не скрылся в конце прохода.
Снаружи толпы людей просто стояли и смотрели. Агенты безопасности в черном убирали оружие в кобуры; британские спецназовцы с непроницаемыми лицами выглядели так, будто за всю жизнь не проронили ни слезы. Тут же крутились и оказавшиеся поблизости дипломаты.
Уэсли переключил трансляцию на камеру дальше по коридору, где дверь в Овальный кабинет по-прежнему оставалась наглухо закрытой, а затем — на камеру в зале приемов. Там, всего в двадцати пяти метрах за стенами и колоннами, возведенными еще в эпоху былого величия, небольшими группами стояли члены британской делегации и вполголоса переговаривались.