Всё заняло от силы несколько секунд.
Кейн усадил его на влажный стул в последнем ряду, у самой трибуны, подозвал одного из агентов в черном, дежуривших у входа в зал приемов, и велел передать президенту сообщение.
— Уэсли Бэрфуту стало плохо, — произнес он и с иронией добавил, что в Белом доме, видимо, какая-то эпидемия, поскольку Лэнс Бёртон тоже слег. Так что представлять гостя президенту придется самому.
Через секунду Кейн склонился над Уэсли. — Ты должен понимать, что я тебе не верю, Бэрфут, — прошептал он. — Сандерленд хотел оставить тебя в живых — ему нужен лояльный свидетель из числа сотрудников, но, по-моему, это глупость. Ты слишком много знаешь, слишком много видишь и слишком со многими общаешься. От тебя одни проблемы, я это кожей чувствую. Что, черт возьми, ты делал в аппаратной Бёртона только что? Отвечай.
Уэсли попытался расправить плечи, чтобы хоть немного ослабить давление на грудную клетку. Дышать было нечем. Запавший язык перекрыл дыхательные пути. Он мог лишь слегка шевелить головой и следить глазами за происходящим, но был абсолютно беспомощен.
Кейн положил руку ему на плечо, а затем медленно переместил пальцы на шею. — Нет, я тебе не верю, — прошептал он. — Ни на грош. Я вижу это по твоим глазам. Ты похож на фальшивого друга, который втайне спелся с кем-то другим. Я это чувствую, понимаешь? Буквально за версту чую.
Уэсли почувствовал, как пальцы Кейна нащупали сонную артерию. Сначала давление было едва заметным, но затем резко усилилось. Он смотрел на свои онемевшие ноги, нелепо вытянутые на мокрой траве. На безжизненные руки, лежавшие на коленях ладонями вверх. Он попытался пошевелить хотя бы пальцем, в то время как пальцы Кейна сдавливали вену, а по спине бежал ледяной пот.
«Кейн собирается убить пресс-секретаря Белого дома прямо на глазах у сотен людей и под прицелом телекамер, и это факт», — пронеслось в голове Уэсли. На любом расследовании его прикосновение к шее Уэсли преподнесут как проявление заботы. Он просто мерил пульс Уэсли Бэрфуту, скажет он. Просто беспокоился за его здоровье. Его, конечно, пожурят за то, что не вызвал вовремя врача, но он ответит, что и подумать не мог, насколько всё серьезно. Мол, смерть наступила мгновенно.
Так всё и произойдет, Уэсли был в этом уверен. Дыхание в груди постепенно угасало. Он смотрел на пустую трибуну. Некогда его триумфальный алтарь, теперь она грозила стать его надгробием, с грустью подумал он. Без лишнего драматизма, лишь с тихим, щемящим чувством сожаления о том, как мало он успел сделать в этой жизни.
Тут подошли несколько человек из британской делегации и расселись на стульях перед ним. Они не обратили на него и Кейна никакого внимания. Все смотрели на пустую трибуну и негромко переговаривались. Затем подошли еще двое — хорошо одетые дамы, которые вели себя менее сдержанно.
— Как думаешь, что Уоттс скажет по этому поводу? — прошептала одна.
Уэсли попытался толкнуть ногой ее стул, но у него ничего не получилось, хотя в ступне появилось едва заметное покалывание.
— Уоттс! Ха, сделает хорошую мину при плохой игре, уж будь уверена, — донеслось в ответ.
Он попытался шевельнуть носком ботинка, но пальцы Кейна на его шее лишали его последних сил. Тело словно засыпало. Это было даже не больно, скорее приносило странное облегчение.
Он посмотрел на возвышающийся вдали монумент Вашингтона. Облака позади обелиска уплывали прочь, открывая пронзительно-голубое небо. На ветках деревьев набухали почки, готовые вот-вот лопнуть.
Какой чудесный день, чтобы умереть.
Голова его бессильно склонилась на грудь, мир вокруг блекнул и серел. Вдруг на траве показалась длинная тень. Силуэт замер так близко, что коснулся его ноги. Уэсли попытался поднять голову, но сил не было, хотя чувствительность к конечностям постепенно возвращалась. Он интуитивно понял, что этот человек подошел к нему не случайно. Затем он почувствовал легкое прикосновение к бедру, чья-то рука легла ему на плечо, медленно поднялась к сдавливающим горло пальцам Кейна и с силой оттащила их прочь.
За его спиной завязалась короткая борьба, и Кейн мертвой хваткой перехватил руку его спасителя.
Не видя Кейна, Уэсли почувствовал, что тот в растерянности. На мгновение амбал потерял контроль над ситуацией. До ушей Уэсли донеслось прерывистое дыхание или, возможно, чей-то голос — он не мог разобрать. И вдруг веки его потяжелели, а кровь хлынула по сонной артерии к мозгу. Судорожный вздох наполнил легкие кислородом, и с покалывающим шумом к нему вернулась чувствительность сначала в ногах, а затем и в предплечьях. Он повернул голову: рядом стояла Догги в своей плиссированной юбке, а Кейн стиснул её своей похожей на тиски лапой.