— Скоро почувствуете, боюсь, — отозвался склонившийся над ним британец. Его изысканный аристократический выговор на секунду вызвал у Уэсли слабую улыбку.
Он посмотрел вверх. На столе над ним лежал президент, возле которого суетились двое врачей. Уэсли видел лишь носок на его покачивающейся ступне. Врачи переговаривались вполголоса. Кровь пока остановили лишь временно, но ситуация, судя по всему, была под контролем.
Премьер-министр Уоттс сидел на стуле в паре метров от него, прижимая к лицу платок; грохот взрыва, по-видимому, временно лишил его слуха. Он пребывал в глубоком шоке, но отделался гораздо легче своих помощников, которые стояли позади или пытались закрыть его своими телами.
— Вы не видите поблизости черноволосую девушку в желтой юбке? — спросил Уэсли своего спасителя.
Тот покачал головой.
— Снаружи ее тоже нет?
— К сожалению, нет.
— Что случилось там, справа... где я сидел? — осторожно спросил Уэсли.
Британец помедлил с ответом. — Одна из колонн рухнула прямо на людей, — произнес он наконец, сильнее надавливая на рану. Уэсли почувствовал, как силы уходят вместе с кровью. Пальцы на руках и ногах стремительно леденели. Но если Догги погибла, то теперь всё это не имело никакого значения.
В зал вошел крупный мужчина и быстро справился о состоянии президента. Он с сожалением сообщил, что машины скорой помощи задерживаются из-за многочисленных блокпостов на дорогах, но помощь скоро прибудет. Пожарные уже приступили к тушению. Экстренные службы ФЕМА сработали оперативно. Затем он повернулся к Уэсли и опустился перед ним на корточки. Это был Билли Джонсон. Он ласково коснулся ладонью щеки Уэсли; его взгляд был спокойным и полным глубокой скорби.
— Как ты, Уэсли? — спросил он.
Уэсли слабо кивнул.
— Спасибо за то, что ты сделал. — Джонсон попытался продолжить, но ком застрял у него в горле.
Уэсли вцепился в рукав его рубашки. — Ты не видел Догги, Билли? — прошептал он. — Она сидела там же, где и я. Есть какие-нибудь новости?
Он отвел взгляд и ничего не ответил.
Уэсли закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти ее лицо. Как всё дошло до этого? Почему он не обнял ее давным-давно, чтобы больше никогда не отпускать? Почему они просто не сбежали вместе, пока еще оставалось время?
Теперь рана на груди заныла сильнее. Особой боли не было, но внутри поселилось странное, гнетущее чувство. Да и как могло быть иначе. Он крепко зажмурился, пытаясь думать только о ней. Пытался вспомнить ее запах, услышать ее голос.
— Я здесь, Уэсли, — прозвучал ее голос. Уэсли приоткрыл глаза и улыбнулся ее образу, который уже начал блекнуть.
— Здесь я! Я тут! — Он почувствовал легкое прикосновение к груди; Билли Джонсон поспешно отступил в сторону.
— Вот, почувствуй. — Догги склонила свое лицо к его лицу и нежно поцеловала его. — Со мной все в порядке.
Он изо всех сил постарался открыть глаза. Она действительно сидела перед ним. Неужели это не сон? Ему не верилось. Он нащупал ее руку, и она крепко сжала его ладонь. Ее пальцы были горячими.
— Боже, Уэсли, ты же совсем ледяной! — прошептала она. — Сколько крови он потерял? — тихо спросила она у державшего рану британца. Уэсли посмотрел на него, но тот промолчал.
Он попытался сфокусировать на ней взгляд. Это было непросто — в глазах то и дело темнело, — но сомневаться не приходилось: перед ним сидела Догги. Она улыбалась ему сквозь боль, несмотря на раны и это свое нелепое платье. На ее щеке виднелась неглубокая царапина, спускавшаяся от скулы к подбородку. Брови и волосы побелели от строительной пыли. Но она смотрела ему прямо в глаза и улыбалась, и прекраснее ее не было никого на свете.
— Ты был великолепн, Уэсли, просто невероятен, — прошептала она, растирая его ладонь, чтобы хоть немного согреть ее.
Он закрыл глаза, ощущая, как его наполняет блаженное спокойствие. «Спасибо Тебе, Господи», — подумал он.
В этот момент к ним подошел один из агентов безопасности в черном костюме. — Мисс Роджерс, вам придется пройти со мной, — сухо произнес он, бесцеремонно схватив ее за руку.
Уэсли открыл глаза. — Оставь ее в покое, — приказал он, но охранник уже поднимал ее на ноги.
— Сделай, как говорит Бэрфут, — раздался слабый голос сверху. Уэсли поднял глаза и заметил, как зашевелилась ступня президента. Эти слова заставили охранника замереть. Помедлив секунду, он неохотно разжал пальцы и отступил. Но вопрос заключался в том, когда он вернется. Быть может, этот тип был из тех, кто беспрекословно повиновался каждому кивку Сандерленда? Возможно, кошмар еще не закончился.