— Догги, — прошептал он. — Послушай меня. Последние двадцать минут перед взрывом записаны на видео. Тебе нужно пробраться в аппаратную Бёртона и запустить воспроизведение. В верхнем черном рекордере сохранены записи с камер, которые я вывел на свой монитор. Нажми кнопку воспроизведения и пусти сигнал во внутреннюю сеть через мой сервер. Справишься?
Она кивнула.
— Это жизненно важно, Догги. Иначе, боюсь, все эти записи бесследно исчезнут. И берегись Сандерленда, если он крутится где-то поблизости. Договорились?
Она снова кивнула.
Уэсли перевел взгляд на британца, который удерживал его в сознании. — Вы вооружены? — Тот кивнул. — Тогда идите с ней и защитите ее, хорошо?
Англичанин кивнул и с силой прижал ладонь самого Уэсли к его ране на груди. Ощущение было липким, теплым и пугающе мягким — абсолютно нереальное чувство.
— Держи крепче, — велел британец. — Врачи скоро будут. Ты справишься. — И они скрылись из виду.
— Ты здесь, Уэсли? — послышалось со стола.
— Да, господин президент, — едва слышно прошептал он.
— Он отвечает? — спросил президент.
— Да, господин президент, — отозвался один из врачей. — Он говорит «да»!
«Господи, помоги ей все сделать правильно», — взмолился Уэсли. Хорошо, что он отправил с ней вооруженного охранника. Кто знает, возможно, у Сандерленда в том крыле уже дежурят свои люди. Или они уже стерли записи, и тогда все кончено. Без улик этот ублюдок выйдет сухим из воды, и все пойдет по его сценарию. Этого нельзя допустить.
Уэсли попытался сконцентрироваться и сильнее нажал на рану. Своих пальцев он уже не чувствовал; вся ладонь окончательно онемела.
В этот момент в коридоре раздался голос Сандерленда. Он звучал испуганно, растерянно и вместе с тем по-отечески заботливо. — Где он? — закричал он за секунду до того, как ворваться в импровизированный лазарет и броситься к столу переговоров. Уэсли из своего положения видел его туфли. Это была единственная чистая, сверкающая обувь во всем помещении.
— Что с президентом? — встревоженно спросил он. — Говорите как есть.
Оба врача промолчали.
— Со мной все в порядке, Томас, — слабо отозвался президент. — А ты как?
С противоположной стороны стола донесся преувеличенно глубокий вздох облегчения Сандерленда. — О, слава богу! Со мной тоже все в порядке, господин президент. В момент взрыва я был довольно далеко.
«Еще бы, тварь», — подумал Уэсли и попытался выговорить это вслух. Но язык не слушался, силы почти покинули его. Скоро он не сможет даже прижимать рану.
— Нам нужно убрать президента отсюда. Перевезти в охраняемый госпиталь, — озабоченно заговорил Сандерленд. — Здесь небезопасно. Мы не знаем масштабов катастрофы и ее причин, возможно, это еще не конец. Президента необходимо эвакуировать. Он транспортабелен?
«Гнида лицемерная», — мысленно отозвался Уэсли.
— Мы ждем реанимобиль, — ответил один из врачей.
— Как только машина прибудет, я поеду вместе с ним, — распорядился Сандерленд. — Я уже обо всем договорился, его ждут. Что с премьер-министром Уоттсом?
«Он сказал, что уже обо всем договорился и его там ждут?» — эта мысль ранила Уэсли. Кто ждет? Где? Всё это не предвещало ничего хорошего.
Уэсли снова попытался заговорить, но легким не хватало воздуха, а телу — сил. Сердце колотилось как безумное, компенсируя потерю крови. От этих толчков в груди было больнее, чем от самих ранений.
— Где Уоттс? — повторил Сандерленд.
Премьер-министр Уоттс, сидевший на стуле, поднял руку, обозначая свое присутствие.
— О, слава богу, вы здесь, господин премьер-министр.
Сандерленд перешагнул через Уэсли, даже не взглянув на него. Он уже разворачивал свои дипломатические орудия. Начиналась теневая игра. Нужно было срочно сплотить союзников перед грядущим раундом борьбы. — Что с вашими людьми, господин премьер-министр? Потери велики?
Уоттс убрал платок от глаз и беспомощно развел руками. Было очевидно, что он вообще не контролирует ситуацию. Сандерленд с пониманием кивнул и уставился прямо на Уэсли. Взгляд его был холодным и жестким, но слова лились вкрадчиво и мягко:
— А вот и наш сегодняшний герой. Отличная работа, Уэсли Бэрфут. — Он повернулся к медикам: — Как состояние мистера Бэрфута?
— Он выкарабкается, если нам удастся окончательно остановить кровотечение.
— Отправьте его в тот же госпиталь, куда повезут президента, — распорядился Сандерленд.
«Там-то нас и прикончат», — подумал Уэсли.
Сандерленд медленно обошел стол, осматривая остальных раненых. В его поведении сквозило напускное, подчеркнуто заботливое великодушие национального лидера. Он набирал дешевые политические очки в этот трагический момент, прекрасно осознавая это всей своей гнилой душой. Любой политик знает: легкие дивиденды зачастую приносят куда больше выгоды, чем те, что завоеваны в честной борьбе.