Уэсли устремил взгляд вдаль. Острова Голландских Антил лежали далеко друг от друга. Интересно, к какому именно причалит их катер? Где именно находится пристанище Янсена?
— Да, — наконец произнес он. — В конце концов, хорошего действительно произошло немало.
Из пепла рождалась новая Америка — именно так видел ситуацию Уэсли.
У Брюса Янсена была великая мечта, и на пути к ней он совершил трагические ошибки, но его преемник сумел взять лучшее из его наследия и продолжить борьбу в это суровое время. Безусловно, Лернеру приходилось нелегко, но у него была прочная основа для реформ. Люди трудились не покладая рук, безработица неуклонно снижалась, экономика стремительно шла в гору, многие дождались возвращения домой несправедливо заключённых близких — в том числе Элеанор, секретарь Уэсли. Правовая система оздоровилась настолько, что некоторые тюрьмы теперь стояли абсолютно пустыми.
А совсем недавно в обеих палатах Конгресса наконец всерьез заговорили о реформе избирательного законодательства и введении жесткого контроля над оборотом оружия. Конечно, споры шли жаркие, но важен был сам факт начала этой дискуссии в столь благоприятный момент — когда страна фактически оказалась разоружена, а потребность защищать себя с оружием в руках исчезла вместе с парализующим страхом.
Слово «смена системы» старались не произносить вслух, чтобы не плодить врагов, но, по мнению Уэсли, происходило именно это. Особенно остро перемены ощущались на улицах городов. Повсюду воцарилась безопасность. Прежние гетто и неблагополучные районы теперь радушно встречали прохожих. У людей появилась общая благая цель. Криминальных кошмаров на телеэкранах становилось все меньше. Солдаты вернулись к своим семьям, а весь остальной мир с изумлением наблюдал за этим чудом.
Уэсли смотрел на волны, подставив лицо соленому ветру. Они с Догги были вместе уже больше двух месяцев и вовсю строили планы на будущее. Теперь их жизнь потечет совсем иначе. Совершенно иначе. Бад Кёртис заявил, что с него хватит работы, и теперь он намерен просто наслаждаться жизнью. Он будет несказанно рад, если Уэсли и Догги возьмут на себя управление сетью отелей. Над этим действительно стоило подумать. Уэсли скользнул взглядом по ее открытому животу, мысленно ощущая нежность ее кожи.
— Как же здесь красиво, — восхитилась Розали.
— Да, — тихо отозвалась Догги, запрокинув голову.
— Вон там рыбачит один ваш соотечественник, — крикнул один из матросов, указывая на парусную лодку, покачивавшуюся на волнах у внешнего рифа возле острова Янсена. — Насколько нам известно, он никогда не заходит в порт. Так и болтается тут целыми днями с удочкой.
Экипаж дружно рассмеялся — должно быть, они считали рыбака чудаком. Но Уэсли прекрасно его понимал.
Они прошли мимо лодки американца и направились к недавно построенной пристани в тихой бухте. На борту суденышка красовалась надпись «Буковски — Коста-Рика». Путешественники помахали ему, но он не обратил на них внимания: шляпа его была низко надвинута на лоб, да и солнце слепило ему глаза.
Пальмы на берегу теперь можно было разглядеть во всех подробностях, а на вершине холма высился дом. Он оказался не таким грандиозным, как они ожидали, но в лучах палящего солнца здание сияло так ярко, будто само излучало свет.
Перед ними расстилалось пахнущее жизнью море, из лазурной бездны которого величественно поднимался этот райский уголок, увенчанный сверкающим на вершине бриллиантом виллы.
Правда, на причале их уже поджидала целая шеренга хмурых агентов безопасности в серых костюмах.
— Полагаю, президент Янсен уже готов принять вас. Он с огромным нетерпением ждал этой встречи, — любезно произнес мажордом, провожая гостей через анфиладу комнат, убранство которых поражало буйством красок. Здесь были лакированные японские сундуки нефритового оттенка, изысканные сине-желтые персидские ковры. Повсюду стояли благоухающие цветы, а сквозь открытые окна доносился мощный рокот прибоя — звук, умиротворяющий душу.
Он попросил их подождать перед массивными дверями из камфорного дерева, украшенными символической резьбой, однако из-за них отчетливо доносился знакомый голос хозяина дома.