Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла вымученной.
— Я работаю по паре часов в день, — добавил он, — но все остальное время я в вашем распоряжении. Надеюсь, мы славно проведем эти дни.
Уэсли посмотрел на рабочий стол Янсена. Это зрелище всколыхнуло в его душе странные воспоминания.
— Да, — заметил Янсен. — Мне разрешили забрать его из Овального кабинета. Полагаю, президент Лернер счел не слишком уместным продолжать работу за столом, за которым сидел я. — На его лице вновь не отразилось ни единой эмоции. В этот момент вошел мажордом и тихо доложил, что наступило время для запланированных звонков.
Хозяин дома повернулся к гостям:
— К сожалению, у меня есть несколько неотложных звонков, которые совершаются строго в это время. Это займет не больше получаса. Так что прошу меня извинить. Располагайтесь пока, можете выйти на террасу. Абресита с удовольствием покажет вам наши владения.
В багровых лучах заходящего солнца терраса выглядела поистине сказочно — настоящие висячие сады Семирамиды, одно из чудес света. Она была усажена пышными бугенвиллеями, благоухающими цитрусовыми и лаврами с сочной зеленой листвой; повсюду стояли расписные глиняные горшки со множеством ярких цветов.
Розали восхищенно прижала руку к груди.
— Да, только к самым перилам лучше не подходить — там под нами крутой обрыв, — предупредила Абресита, дружески беря Розали под руку.
Догги замерла, любуясь открывшейся панорамой.
— Какая же здесь красота, — прошептала она.
— Спасибо. Мы сами ухаживаем за садом, — ответила Абресита, ласково коснувшись бутона красно-белого гибискуса.
Уэсли молча кивнул. Способность человека приспосабливаться к любым условиям воистину поражала. Он вдохнул полной грудью прохладный морской бриз, наполняя легкие чистым воздухом, и на мгновение мысленно перенесся в прошлое. Перед его глазами потянулась вереница недавних кошмаров. Он вспомнил, как закрывались границы Америки; как малолетних бандитов депортировали на верную смерть в тюрьмы Гватемалы и Сальвадора; как у лесополос расстреливали взбунтовавшихся ополченцев. Вспомнил амнистированных уголовников. Вспомнил, как затыкали рты телеканалам «Си-эн-эн», «Эй-би-си», газете «Нью-Йорк таймс» и душили любое свободное слово. Вспомнил оружие, летевшее в плавильные печи, и стремительно таявшие очереди на биржах труда.
А затем он вновь огляделся по сторонам, созерцая этот земной рай.
Уэсли покачал головой. Но оставался главный вопрос: был ли этот рай таковым для самого Янсена? Как говаривал отец Уэсли, можно всю жизнь искать истину, но это вовсе не значит, что ты ее найдешь.
Он посмотрел на Розали, которая беседовала с Т. у цитрусовых деревьев, чьи ветви тяжело свисали над сверкающей гладью бескрайнего океана. Круг замкнулся, как выразился Янсен. Прошли годы, и вот они снова собрались все вместе.
«Никому не под силу управлять судьбой, — подумал он. — Она управляет собой сама».
Вдруг его внимание привлекла бабочка, которая по-летнему легко порхала с цветка на цветок, словно растерявшись от такого изобилия. Она была потрясающего неоново-зеленого цвета, с длинными, мелко подрагивающими усиками — невероятное, хрупкое создание. Он проследил за ее полетом вдоль стены дома и увидел, как она опустилась на усыпанное пыльцой соцветие какого-то невиданного растения. «Они подходят друг другу, как нежное прикосновение к бархатной коже», — подумал он и подошел поближе.
Вдруг из-за легких занавесок, колыхавшихся под порывами тропического ветра, донесся голос Янсена.
«Наверное, решает какие-то вопросы по бизнесу. Похоже, это единственное, что ему теперь осталось», — подумал Уэсли и сделал еще один осторожный шаг вперед. В конце концов, ничего страшного в этом не было.
Телефон Янсена работал в режиме громкой связи, и голос собеседника показался Уэсли смутно знакомым. Он тихо укрылся за ветвями лимонного дерева и попытался незаметно заглянуть в комнату сквозь колышущиеся шторы.
Рабочий кабинет Янсена не отличался роскошью — впрочем, Уэсли ничего подобного и не ожидал. Ни ковров, ни мягких кресел, только забитые книгами стеллажи да развешанные повсюду карты и заметки. Комната казалась совсем небольшой. Настоящая келья, в которой Янсен мог укрыться от внешнего мира и побыть в тишине. Судя по тому, каким подавленным и тихим он выглядел во время их встречи, уединение было ему жизненно необходимо.
Уэсли придвинулся еще на пару сантиметров, ловя обрывочные мгновения сквозь просветы в шторах, когда их колыхал ветер.
Он ожидал увидеть Янсена тихо сидящим за столом, но тот, к удивлению Уэсли, вольготно закинул ноги на столешницу, оживленно жестикулировал и улыбался во весь рот, как будто ничего не произошло. Да и сам кабинет оказался вовсе не крошечным, а огромным.