Он медленно пошел вдоль ряда кресел, слегка касаясь ладонью кожаных спинок. Проходя мимо Уэсли, он обдал его отчетливым ароматом своего дорогого лосьона после бритья.
— Именно вы должны помочь мне вернуть эту страну к ее исконным идеалам, — продолжал президент. — И прежде чем спросить каждого из вас лично, готов ли он идти со мной до конца, я хочу объяснить, что, по моему твердому убеждению, не имеет с этими идеалами ничего общего!
Он остановился у торца стола, перед камином:
— Вы все это знаете, но эти вещи необходимо озвучить. В Соединенных Штатах вероятность того, что ребенок будет убит в самый первый день своей жизни, выше, чем в любой другой день его последующего существования. И я сейчас говорю не об абортах и не об убийстве во чреве матери — как это произошло с моим собственным нерожденным сыном, — а о детях, которые появляются на свет у людей, обязанных любить и оберегать их, но вместо этого лишающих их жизни. Разве это говорит о том, что наше общество способно научить родителей ценить человеческую жизнь как величайшую святыню? Нет.
Он перевел взгляд на Билли Джонсона. Тот сидел с темными кругами под глазами и выглядел так, словно за всю ночь не сомкнул глаз ни на минуту.
— Билли! Когда директор по коммуникациям Лэнс Бёртон рекомендовал тебя на этот пост, я, разумеется, знал, что ты, как и я, пережил страшную трагедию. Твой единственный сын был хладнокровно убит прямо на улице, и после этого тебе пришлось на время оставить службу. Я знал, какой тяжелый крест выпал на долю тебя и твоей супруги.
Билли Джонсон бросил признательный взгляд на Бёртона и тихо кивнул.
— Твой сын, Эндрю, всего лишь надел новую красивую куртку, верно? Он вышел прогуляться, и банда малолетних подонков решила отобрать ее. Он не захотел отдавать, и его забили до смерти. Его убили из-за куртки, так ведь, Билли?
Эти двое крупных мужчин молча смотрели друг другу в глаза. Билли Джонсон тяжело, со свистом вздохнул.
— Билли, несмотря на то что эта потеря подкосила твое здоровье и нанесла глубокую психологическую травму, я ни секунды не колебался, назначая тебя главой одного из самых сложных и ответственных ведомств в нашей стране. Любой отец был бы сломлен такой судьбой своего ребенка, но лишь единицы, подобные тебе, находят в себе силы подняться и продолжить борьбу. Ведь это необходимо, если мы действительно хотим что-то изменить, верно? Я убежден, что сегодня ты, как и я, согласишься: твой сын стал жертвой системного сбоя в развитии нашего общества, и с этим должно быть покончено. — Президент пристально посмотрел на Билли, и тот едва заметно кивнул. — Мы не хотим молча мириться с жизнью в стране, где шмотки ценятся выше, чем честь и сама человеческая жизнь. В стране, где люди забыли Бога и не способны защитить ближнего, зато всегда готовы направить на соседа ствол оружия вместо проявления милосердия. Мы доверили тебе этот пост, Билли, потому что знаем: твои моральные ориентиры куда выше, чем у большинства. И сегодня мы взываем именно к ним. Пообещай мне оставаться верным своим идеалам. Пообещай, что несмотря на пережитое горе, ты сможешь отделить прошлое от настоящего и начнешь сражаться за тех, кто еще жив. За мальчиков и девочек, которые хотят завтра и послезавтра спокойно ходить по улицам в своих новых куртках.
Взгляд, которым обменялись эти двое мужчин, невозможно было описать словами. Присутствующим стало неловко, и все поспешили отвести глаза. Уэсли, во всяком случае, уставился в пол.
— На протяжении десятилетий Конгресс требовал ужесточения наказаний для преступников. Они выделяют колоссальные средства на содержание тюрем в штатах, вы это знаете. И вы знаете, что федеральные субсидии зачастую выделяются штатам лишь при условии, что те безропотно следуют федеральной директиве об увеличении сроков заключения. Но работает ли эта система на практике? Я спрашиваю вас!
Он покачал головой, и большинство министров невольно повторили его жест. В этом был весь Янсен. Когда он брал слово, его не просто слушали — его аргументами проникались до глубины души, сопереживая каждой клеткой тела.