Ей захотелось со всей силы швырнуть маленького Будду на пол, но она сдержалась: мимо её открытой двери как раз проходили две секретарши, посмотревшие на неё с плохо скрываемым презрением. Когда она встретилась с ними взглядом, те поспешно отвернулись, будто один её вид мог им навредить.
Следующие полчаса она всерьёз думала о том, чтобы всё бросить. Позвонить Т. Перкинсу, попросить забрать её и увезти обратно в Вирджинию. Ведь именно этого от неё и ждали в этом доме. Чтобы она ушла сама.
Она уже держала руку на телефонной трубке, когда в её кабинет вошёл Томас Сандерленд. Он выглядел ещё более исхудавшим и серым лицом, чем обычно. На суде он выступил одним из самых опасных свидетелей против её отца, а теперь пришёл её черёд.
— Каковы твои планы касательно этой работы, Догги? — спросил он, и на его лице уже читался ответ, который он желал услышать. Он хотел, чтобы она ушла — тихо, мирно и по собственному желанию. Пока она оставалась здесь, обстановка оставалась напряжённой. Любовь к порядку, присущая этому бывшему военному, в данный момент заботила его куда сильнее, чем консультирование президента по вопросам мировой политики.
Она ничего не ответила.
— Президент Янсен не просил меня передавать это, но, полагаю, его бы порадовало, если бы вы больше случайно не сталкивались здесь.
Она водрузила Будду обратно на стопку циркуляров.
— Полагаю, финансово ты вполне сможешь обойтись и без этой зарплаты?
— Благодарю, да.
— Значит, ты со мной согласна?
— В чём именно? В том, что мне нужно написать заявление и исчезнуть, или в том, что мне следует безвылазно сидеть в кабинете, дабы не попадаться на глаза президенту?
— Да как ты вообще можешь здесь оставаться, когда решительно все знают: именно ты устроила это проклятое мероприятие в отеле своего отца? Как тебе это удаётся, Догги?
«Каков наглец», — подумала она. Не пытается ли он сейчас переписать её собственные воспоминания?
— Я устроила? — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Насколько мне помнится, я очень не хотела даже заикаться об этом отеле. И не вы ли, мистер Сандерленд, выудили из меня эти сведения и дали делу ход?
Он проигнорировал её вопрос, лишь молча постоял некоторое время, взвешивая ситуацию.
— Ну так что ты скажешь? — произнёс он наконец. Голос его звучал раздражённо, но лицо оставалось совершенно бесстрастным.
Она тихонько кивнула. Что бы ни случилось, этому тощему призраку не удастся вывести её из равновесия.
— Я скажу, что у президента наверняка найдутся дела поважнее, чем думать обо мне.
Глава 7
Спустя четыре дня после того, как судья Марша У. Таннер приговорила Бада Кёртиса к смертной казни, его перевели в тюрьму «Сассекс I» в Уэйверли, штат Вирджиния. Его защитники, как и полагалось, незамедлительно подали апелляцию, и никто не рассчитывал, что апелляционные инстанции и коллегии смогут завершить свою работу быстрее чем за шесть лет. Стало быть, камере смертников придётся подождать всё это время.
Но Бад чувствовал, что общество уже вынесло свой приговор. Во время прений сторон в зале суда не присутствовал никто из его близких, а окружающие больше не спрашивали, что он может сказать в ответ на обвинения. Спрашивали лишь о том, раскаивается ли он, и это в край его истощило. В газетах смаковали преимущественно теневые стороны его жизни, копаясь в том, насколько выгодные — но в то же время сомнительные — сделки он проворачивал в качестве отельера. Ни слова не говорилось о долгих годах изнурительного труда и бедности, когда он проливал кровь за каждый отложенный доллар. Прессе больше не нужна была история успеха. Не теперь.
Многое другое тоже изменилось после приговора. Тюремные надзиратели стали хватать его грубее, чем раньше, они больше не вслушивались в его слова, а свидания с каждым днём сокращались до минимума.
Судя по тому, как разворачивались события во время процесса, всё больше людей желало видеть его осуждённым за подстрекательство к убийству президента страны. Но как присяжные могли утверждать наличие умысла, если единственным, кто мог бы его подтвердить, был сам исполнитель, а тот скончался? Разумеется, никак. Поэтому вместо этого они признали его виновным в заговоре с целью убийства супруги президента — вернее, супруги действующего государственного чиновника, — а следовательно, и в убийстве беременной женщины и её нерождённого ребёнка. Обвинение сочло, что улик предостаточно, всё было предельно просто; и в ожидании окончательного назначения даты казни ему предстояло находиться в камере смертников в одной из тюрем Виргинии с пятым — максимальным — уровнем безопасности: в тюрьме строгого режима «Сассекс I» в Уэйверли, штат Вирджиния. Что он мог с этим поделать?