— С радостью! Но сдвинется ли дело с мертвой точки? Вспомни, сколько раз мы уже пробовали.
Уэсли уставился на Янсена. Неужели он действительно говорит такое в лицо журналисту, чьи репортажи ежедневно смотрят миллионы людей?
— Я всё понимаю, но парламентский путь — единственный законный вариант. Вам придется пройти этой проторенной дорогой. И кому, как не вам, знать об этом лучше других!
Их разговор прервал тихий стук в дверь. В комнату скользнул директор по коммуникациям Лэнс Бёртон. Заметив Бугатти, он на секунду замялся, но Янсен жестом велел ему говорить. Ему нечего скрывать от своего старого попутчика Бугатти, обронил президент.
Всегда непроницаемое лицо Лэнса Бёртона на этот раз казалось еще мрачнее обычного.
— Сэр, — произнес он, с трудом сглотнув слюну. — В штаб-квартире демократов в Висконсине взорвана бомба. Похоже, жертв очень много. Мы считаем, что погибли все, кто находился в здании — его буквально сравняло с землей.
Уэсли опустил голову. Это была катастрофа.
Когда рухнули башни Всемирного торгового центра, он находил искренние, глубокие слова, чтобы почтить память погибших. Сейчас же внутри него царила абсолютная пустота.
Президент Янсен долго смотрел на Лэнса Бёртона, а затем снова повернулся к Бугатти:
— Будь крайне осторожен в своих материалах и выступлениях на телевидении в ближайшие дни, Джон! Сделай одолжение нам всем.
Уэсли отчетливо уловил скрытую в этих словах угрозу.
Его начало тошнить.
Глава 11
У шерифа Т. Перкинса было, если можно так выразиться, утреннее недомогание.
Помощник шерифа разбудил его в три часа ночи. Какая-то банда сопляков только что промчалась по главной улице, расстреляв в воздух магазины своих полуавтоматических винтовок. К тому моменту, когда патрульная машина прибыла на место, всё подтвердилось: стреляные гильзы, вопреки ожиданиям, сами по себе никуда не делись, хотя лило как из ведра.
У патрульных были веские подозрения насчет того, кто это устроил, и теперь они требовали ордер на обыск. Как будто он мог раздобыть его в такое время суток! Сплошная головная боль.
С тех пор он больше не спал. Приехал в офис, развалился в рабочем кресле, нахлобучив шляпу на лоб, но мысли не давали ему покоя. Что за чертовщина кругом творится?
За все то время, что Т. Перкинс служил шерифом, в его округе не случалось ничего по-настоящему жуткого. Ну, то есть действительно жуткого. Конечно, бывали убийства — обычное дело, когда кто-то ходил налево или поджигал чужие амбары, — но ничего из ряда вон выходящего или необъяснимого не происходило. Чаще всего приходилось иметь дело со своенравными подростками или с жалобами девиц на излишне настойчивых ухажеров. Ну еще пьяные драки по пятницам. Последнее жестокое убийство с целью ограбления произошло больше десяти лет назад, а последнее доказанное изнасилование — три года назад. Он помнил все свои дела до единого.
Пожалуй, отчетливее всего в памяти врезалось его самое первое дело в качестве помощника шерифа в округе Хайленд. Это была история Лео Маллигана, который забил свою жену бейсбольной битой до смерти и был отправлен на принудительное лечение в психиатрическую лечебницу, позже переименованную в исправительно-лечебный центр «Мэрион». Сейчас это дело снова обрело некоторую актуальность, поскольку мужчину признали здоровым и выпустили на свободу — за несколько месяцев до того, как его срок пребывания там перевалил бы за тридцать два года. Теперь он опять жил в своей старой развалюхе к востоку от города, и пока он не привлекал к себе внимания, причин для беспокойства не было.
В том браке родился мальчик, Лео Маллиган-младший, и именно из-за него в прессе поднялась нешуточная шумиха. К несчастью, ребенок стал свидетелем того, как отец забил мать до смерти, и вскоре после допроса бесследно исчез. Были организованы масштабные поиски — мальчик ведь все-таки несовершеннолетний, — но все без толку. Лишь спустя несколько месяцев его случайно обнаружили в округе на востоке, причем не в жалком и оборванном виде, как все ожидали, а ухоженным, модно одетым и чертовски привлекательным — под стать сынкам богатеев из роскошных поместий вокруг Мидлберга. Долгое время оставалось загадкой, чем парень занимался все эти месяцы, и никто не мог пролить свет на эту тайну для Т. Перкинса. Но в конце концов одна экзальтированная дамочка прислала в местную газету пахнущее одеколоном письмо, в котором раскрыла, как именно Лео Маллиган-младший превратился из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Сбежав из дома, Лео неплохо устроился в жизни, шантажируя замужних женщин, с которыми спал. Газета опубликовала огромную фотографию парня и подробно процитировала письмо, выкупленное у одной из его жертв. Разразился грандиозный скандал, ведь перед юношеским обаянием Лео не устояли очень многие местные жены. Череда семейных разборок прокатилась вдоль всего шоссе 50 от Аппервилла до Гилбертс-Корнер. Самого парня ждала мучительная судебная тяжба об опеке, закончившаяся его усыновлением другой семьей. В общей сложности эта история привела к полутора десяткам разводов, а пара опозоренных рогоносцев в темные зимние месяцы и вовсе повесилась на чердачных балках. Такие дела не забываются. Как не забылся и воришка Чарли Хит, на счету которого было три четверти всех краж в округе; к нему всегда обращались за советом перед началом расследования, пока он не отошел от дел и не поселился тихо в горах. Ну и, конечно, примечательный случай с одним жутким домашним тираном, который после принудительного лечения от пьянства превратился в самого невыносимого и фанатичного поборника трезвости в округе и частенько пускал в ход кулаки, если собеседники не понимали его примитивных доводов.