Оклемался я. Сижу дома. Телек посматриваю. В дверь звонок. Там Сашка. Проведать пришел. А из-за спины медсестричка выглядывает. Из моей реанимации. Глазки потупила. И все в ней прекрасно. Региной зовут.
– О, как! – порадовался.
– Сошлись мы, – услышал от Сашки, – пока тебе передачи таскал. – И понял: вот она – его влюбленность. А все что раньше – одно томление было.
Голливудский сюжет – признаю. Но очень уж это у них здорово получается! Думаешь: вроде бы – горе, а на тебе – счастье. Компенсация, одним словом.
Вот как раз и Эдита Пьеха в передаче затянула свое бессмертное:
"Кто-то теряет, а кто-то находит…"
Да. А кто-то все-таки теряет. Аппендицит, например.
ПРО ТО КАК МЕНЯ ЛИШИЛИ НАСМОРКА.
(Давняя история)
Наши женщины ходят замуж по любви, и называется это: "Бабье счастье". Мужикам остается только смириться. Все равно деваться некуда – их-то (женщин) больше. Не так, как, скажем, китайцев. Но тем не менее.
За китайцев наши женщины тоже пошли. Так что они (китайцы) скоро нас (мужиков) и в плане наследственности перещеголяют. Выведут славянский тип с характерным разрезом глаз.
Может быть, от этого у нас в последние годы страсть к китайской кухне, медицине и прочим изуверствам над человеческим организмом?
Ну, так вот: случилось у меня все сразу: и невеста, и к тому же – насморк. А глотка стала чем-то вроде Хиросимы с Фукусимой вместе взятых. Короче, не заладилась жизнь во всех плоскостях.
И решил я по этому поводу прихворнуть. Как следует: при ватном одеяле, градуснике и чае с малиной. Очень я иногда малиновое варенье люблю.
Моя будущая жена тут же расстаралась. Привела свою бывшую лучшую подругу, с которой намеревалась дружить до свадьбы. А потом – ни-ни. Для укрепления семейного быта. По ее мнению, с начинающими женами лучше подруги не сочетаются. Особенно, если эти последние – без мужей.
Но на тот самый случай действовали они как раз заодно. И порешили сыграть со мной в "скорую помощь". Не том смысле, что они будут щеголять в шапочках с красным крестом и кружевных чулочках (белых). А так: я буду бредить, а они меня откачивать. От такой их заботы (по замыслу) я должен непременно выздороветь в считанные минуты. И навсегда.
Лечили по Авиценне. Из природных соков – главным образом – чеснока. С тех пор я начал серьезно думать, что Авиценна и авиация – слова однокоренные, потому что если после залива внутрь целебного эликсира, ты тут же не взлетишь, значит, в дозировке ошиблись или состав подкачал.
Так что болеть я болел, но спать не решался. Тем более бредить. Мало ли что во сне в меня зальют. А я оттого сболтну чего спросони. И потом меня уже совсем инвалидом сделают. Да к тому же вот: только увидел, как они тот целительный бальзам цедят – сразу подумал: "Не соответствую я уровню их медицины. Не готов!". К чему "не готов" – болеть или выздоравливать – другое дело. Лечиться, видимо. Да кто бы меня спрашивать стал?!
И какая такая сила духа, если рядом с тобой чеснок выжимают? Дольку за долькой. Методически.
Смирился я, короче. Даже принюхиваться бросил. И был совершенно прав. Это уже потом выяснилось, что тот состав предварительно разбавить надо. В подсолнечном масле. Раз в десять. Но лучше – в сто. Жена проболталась. Бабушка, дескать, у нее была из рода Йог и специализировалась на препаратах чудовищной мощности! Так что в доме ее даже тараканы и те выжить не могли. А дом тот был двенадцатиэтажным. С продовольственным магазином и общежитием лимиты.
Подозреваю, что если тем зельем рискнуть полить кладбищенский мох, есть вероятность причислиться к некромантам. Поскольку обитатели погоста сразу начнут поиски новой среды обитания.
Надо сказать, я во взаимоотношениях с женским полом был в те времена человеком неопытным. Мифоманом и сказочником. Пытался играть роль рыцаря и жить стойким оловянным солдатиком. При соответствующих мозгах. Наивным, стало быть. Так вот: сдался я в нежные женские ручки. С целебным эликсиром. Смирился. Приготовился.
Собрались девушки к постели. Лечить принялись. Будто бы понарошку. Одна (как бы невзначай) на ноги присела. За руки взяла. Другая глаза (мне) прикрыла ладошкой и снадобье бабкино в ноздри забухала.
Что из этого вышло, писать не стану, потому как, впитав препарат, минут десять просто думать не мог. У меня даже глаза вспотели. Что с точки зрения физиологии – нонсенс. Но по ощущениям – в самый раз.
Нечто подобное за всю свою жизнь я испытывал раза два. От силы. Один раз, помню – упал с крыши дедова дома в куст ежевики. Покричал немного, понятное дело. Так что поглазеть, как меня из того куста вынимали, заявился весь микрорайон, включая воспитанников местного интерната. Для глухонемых.