– Сам не знаю.
– Чего ж тогда пишешь? Это у тебя терапия такая?
– Вполне может быть.
– Жил тут у нас поэт один. Плодовитый – как крыса. Вены себе резал раза три. И сразу орать начинал, чтоб спасли. Не станешь себе вены резать?
– Глупо!
– Конечно! – подтвердила медсестра.
– Глупо, когда жизнь становится лишь поводом для литературы, – представился я – типа умный.
– Это стоит обсудить подробнее! – улыбнулась сестричка и затрепыхала ресницами. – зайду еще вечером после обхода. Не забудь про пилюли! Фекла.
– Я – Сергей, – надул, было, губы.
– Это меня Фекла зовут.
– Сама придумала?
– Бабушка обозвала. Не самое худшее, между прочим. Из тех, что изначально предполагались.
И вышла из номера.
И пришла. Вечером. Уж кто-кто, а Фекла точно знала, что ей делать. И не томилась
поисками осмысленного существования.
Я попытался организовать нечто вроде вечернего чаепития.
– Снимай трусы, тормоз, – услышал. И не стал кочевряжиться.
Иногда полезно удовлетворять свои потребности, что мы, собственно, и сделали. А дальше был секс – бессмысленный и беспощадный. Без прелюдий и уговоров. Фекла орала так, что соседка за стеной перебрала воспоминания за всю свою жизнь, включая групповое изнасилование, и решила, что этого все равно не достаточно.
– Уходишь?! – спросил я, когда после короткой паузы гостья снова завозилась под одеялом. Истома из нижней части живота расползалась по каждой клеточке организма. Было впечатление, что по мне только что проехался средний танк. Три раза. Современные медсестры бывают очень выносливы.
Она отворила окно. Только что кончился дождь. Пахло сырым бетоном.
– Это у меня терапия такая? – припомнил я, что русские не сдаются.
– Я вчера посмотрела твою карточку, – сказала она, потягиваясь. Прихватила заколкой свою огненную шевелюру. Поправила грудь и начала одеваться.
– И какой был диагноз?
– Недотрах! – вздохнула. – Это не депрессия. Контузия на всю черепугу! – и выпорхнула из палаты.
Остаток ночи пролетел как черная дыра.
– Ну, йопт! – выразил свое отношение афрорусский мужик, из номера напротив. По дороге на завтрак. Пришлось согласиться.
На обратном пути я встретил Феклу в коридоре и спросил со всем возможным высокомерием:
– Тебя кто для меня заказал?
– Вот еще! – она даже не обиделась.
– Ты что – со всеми так?
– На твоем месте я была бы осторожнее в выражениях.
– Воспринимай это как плановый геморрой. Я же псих.
– Да ладно! – она улыбнулась. – Неврастеник. Что тоже неплохо. – Она сделала паузу. – Просто я привыкла все делать сама. В том числе и выбирать партнера.
– Партнера?
– А кем ты хочешь быть? Суженым-ряженым? Не горячись. Мне нравится, что ты в себе не уверен. Значит, все еще можно исправить.
Я обрадовался. Авось, еще на перевоспитание сгожусь.
– Знаешь, – Фекла мечтательно посмотрела в окно. – Мне нужно такое, что меня по-настоящему взбудоражит. Вот как бы тебе привести еще кого?
– Не знаю, есть ли у меня этот кто-то, – сказал я и надолго задумался.
– Тогда займемся игрушками, – решила Фекла и на следующий день приволокла целую сумку. Она называла их: "волшебные палочки". Впрочем нет. Этот термин обозначал у нее нечто другое.
Мне нравилось, как она себя ласкала. У Феклы это здорово получалось. Я присоединялся. Нежно прикусывал кончики сосков. Потом опускался и обводил губами рельеф бедер. Тело ее начинало вибрировать. По нарастающей. Стон переходил в хрип, который обыгрывался. Фекла замирала на несколько секунд. И начинала новый цикл. До следующей кульминации.
– Скажи, я вульгарна? – спрашивала Фекла, перебирая рыжий чубчик внизу живота, и глаза ее блестели. – Я похожа на шлюху?
– Ты похожа на женщину.
– Конечно. На кого же еще…
Дня через три мы притерлись друг к другу. Я осознал, какой ей нужен разгон, когда она возьмет паузу, и сколько будет длиться ее фермата. Соседка за стенкой смирилась. И решила начать новую жизнь. Афрорусский сосед переехал в другое здание.
Фекла двигалась томно. Улыбалась мечтательно. Глаза лучились. "Как у счастливой дуры", – ее определение. Но я все время чувствовал себя недотепой. Даже при том, что был с ней мил и необуздан.
"Должна быть цель!" – думал я.
– Слушай! – Фекла перехватила меня в коридоре. – Ты должен мне помочь разобраться тут с одним вопросом, раз уж ты не псих.
– Не псих?
– А что, очень хочется?
– Не очень. А делать что?
– "Что делать?" Это по-русски! Короче. Доктор у нас уж больно загадочный. Живет при клинике и что-то в своих апартаментах скрывает. Даже уборщицу не пускает. И шторы всегда задернуты. Я специально смотрела. Поможешь?