Он несся вперед, разрывая снежную завесу. Казалось, что снежинки падают вверх, как пузырьки в бокале шампанского. Он приближался к руинам. Приближался подобно ныряльщику, который не может крикнуть, чтобы не захлебнуться. Ведь тогда он не поймет ее. Никогда не узнает…
Движение вперед стало неконтролируемым. Неподвластным ему. Словно волна прибоя. Наконец, он приблизился и остановился.
Он ждал.
Есть вещи, которые не меняются. Вещи, которые давно перестали существовать. Они растворились среди событий, не внесенных ни в один календарь, выпав из потока, именуемого время.
Он замер над останками заполненный безразличием. Даже если бы призрак догнал его и впился губами. Высосал мысли.
Он закрыл глаза, но и это сейчас не могло помешать ему видеть. Не могло заставить его думать о чем-то другом.
Перед ним распласталась ушедшая женщина. И большая часть его самого.
Раздался вой. Серая тень взметнулась в воздух. Пес прыгнул из темноты и впился зубами в мертвую плоть.
– Отрычь! – гаркнул он и выхватил нож.
Пот и слезы текли по лицу его, пока он кромсал тушу хрипящего зверя, и кровь потоком текла, заливая искореженное тело. И вот уже вся равнина кругом корчилась, окрасившись в зловещий красный цвет.
– Не плачь! – сказал призрак. И он увидел, что стоит, опершись на его плечо, на берегу черного, как смола, озера, И Луна в небе наполнилась сумраком. Гулкая странная музыка текла от воды.
– Нет! – Он повернулся и бросился прочь, ища взглядом убитого пса. Он должен быть там. Должен вернуться.
– Ты не уйдешь! – разобрал за спиной.
– Я попытаюсь!
Желтые языки пламени прошили тяжелый воздух – как желтые змеи. Они обвились вокруг его ног.
И вот, колыхаясь в сумрачном мареве, показалось огромное как башня, тело медведя.
Осыпь мелких камней ринулась вниз. Невыносимый запах впился в ноздри. Ударил в голову.
– Ты здесь! – прорычала голова зверя. Одна из его голов.
– Я пришел за расчетом! – завизжала другая.
– Мне ничего от тебя не нужно, – сказал он. – Мы квиты. Возвращайся в свой ад.
– Ад уже здесь! – усмехнулся медведь.
– Уходи! Заклинаю тебя! – получилось фальшиво.
– На этот раз не выйдет! – головы захохотали.
Чудовище двинулось. Он отступал шаг за шагом. И желтые змеи обвивались вокруг его ног. За спиной мерещилась бездна. Мир походил на бешеную мозаику, рассыпающуюся по частям. Он видел, как они смешиваются в беспорядке.
– Изыди!
Он начертал в воздухе пентаграмму. Ревущий хохот голов был ему ответом.
Он запнулся.
– Проснись! – окликнула мертвая женщина и улыбнулась.
Он только качнул головой и сделал еще один шаг к пропасти.
Медведь ринулся вперед!
– Стой! – раздался пронзительный женский крик. И мир распался на куски от отчаяния.
– Что ж, значит, мы вместе! – Он обнял медведя и оглянулся. По черному озеру плыл корабль под черными парусами.
И пала тьма. И распалась....
– Вот черт! – заорал я, вскакивая с постели. – Опять опоздал!
И дал себе зарок никогда больше не грузить в свой будильник саунд-треки из фильмов ужасов.
ПРО КОМАНДИРОВКУ.
В командировках – как ни крути – сплошная морока. Только раз свезло. Бывает же! Попал на Юг. К морю. В бархатный сезон.
С делами покончил. Выбрался в свет. То есть в сумерки. Вокруг фланировали отдыхающие. Праздная публика. Во весь бульвар расслабленные физиономии. Почти как в раю.
В прибрежном кафе подавали отменное пиво с креветками. Я перекусил. Слегка охмелел. Впал в ностальгию и вернулся в свой номер. Решил сначала выспаться.
Гостиница значилась "Континенталь", но при ближайшем рассмотрении выходила замаскированным "Домом Колхозника". Однако ж с удобствами.
Не успел я принять душ и завалиться в кровать, как в комнате зазвонил телефон.
– Еще не спишь? – услышал вкрадчивый женский голос.
– Сплю…
– А с кем я сейчас разговариваю?…
Молча, повесил трубку.
Телефон зазвонил снова:
– Скучаешь? – другой голос – с придыханием. Я выдернул шнур из розетки.
В дверь постучали. Матерясь и икая, я выбрался из кровати и выглянул из номера.
В коридоре стояла голая женщина лет двадцати пяти.
Темные волосы собраны на затылке. Из всей одежды – домашние тапочки.
– Ну, это уж слишком! – ругнулся я
– Возмутительно! – подтвердила проходящая мимо пара.
– Совершенно с Вами согласен! – подтвердил и начал, было, закрывать дверь.
Женщина бросилась в проем и залепетала нечто бессвязное. Я увидел в ее глазах совершенное отчаяние. Как у затравленной лани. Удивился. Притормозил.