Спас кот, который нововведение поначалу не принял. Отсиживался под диваном. Три дня. Потом вылез. Разобрался. Увидел в роботе партнера по своим выкрутасам.
Для начала кот стал гадить на пути механизма. И тот методично размазывал кошачье дерьмо по всей квартире. Пока не присохнет.
Потом зверь решил, что нечего зря пропадать тягловой силе. Приспособился ездить на роботе и даже спать. Иногда свешивал лапу по курсу движения. Не думаю, что это он сам придумал. Так получилось. Только машина по программе должна была ее объехать. Но как объехать то, что сам же и везешь?
В итоге робот сошел с ума и потерял ориентацию в пространстве. Ушел в угол. И там сгорел. По-тихому. Без шума и пыли.
Пришлось Сашке с пивом завязать и за уборку взяться. И тут у него не только геморрой прошел, но даже кот вразумился. Хотя бы отчасти. Понял, что гадить перед идущим Сашкой, не то что перед гаджетом. Можно и самому в уборке поучаствовать. Главным образом в виде тряпки.
Сашка обрадовался. Даже очень. Все-таки от геморроя избавился. Даже от двух. А это тебе не хухры-мухры.
ПРО СЮРПРИЗ.
Мой друг Мищка продает морги для медицинских центров. Но в остальном парень вполне нормальный. Так что если его и считать маргиналом, то точно через букву "о".
Вот я – совсем другое дело.
Не то, что б было первое апреля. Но приближалось. Позвонил Мишка и обещал зайти в гости с сюрпризом.
Я, конечно же, решил не ударить в грязь лицом и подготовился основательно: выкрутил все лампочки в подъезде. Закупил в магазине приколов череп с красноватой подсветкой и упаковку резиновых кишок. Выставил покупки на тумбочке у входа. А сам нацепил на голову капроновый чулок и пристроил в него на место глаз два апельсина, предварительно выкрасив их фосфорической краской. Когда раздался звонок, подкрался к двери, поправил экипировку. Приоткрыл.
– Позволь представить тебе… – услышал Мишкин голос и проговорил заученно-замогильным басом:
– Вход в преисподнюю открыт. Ваша очередь…
Следующим в мизансцене был легкий всхлип и звук, как будто на лестнице случайно уронили мешок с картошкой.
Из-за апельсинов не видно было не хрена. Я завозился, стягивая с головы свою амуницию. А когда у меня это получилось, увидел Мишку, сосредоточенно приводящим в чувство хорошенькую девочку в светлом пальто.
– Хотел познакомить новую пассию с ученым другом, – произнес тот, закончив пыхтеть и материться. – Произвести впечатление.
– Что ж, – отметил я, помогая заволочь тело внутрь квартиры. – По-моему удалось. Как считаешь?
Весь последующий вечер дева пролежала на тахте с компрессом на голове, грустно вздыхая и думая о том, что умных мужиков не бывает в принципе, а ей и вовсе попадаются стопроцентные идиоты.
ПРО ЗМЕЮ С ЧЕРЕПОМ И ДРУЖЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ.
Большинство людей в родительский дом приносят аисты. Меня же доставил дятел. Об этом мне мать однажды проговорилась. Не знаю, откуда она взяла. Но ей видней. Должно быть, такой подход разъясняет многие вопросы в моем воспитании.
В километре от гарнизонного городка, где текло мое детство, был овраг, тянущийся до самого горизонта. Пологие края его густо заросли травой и кустами. Ничего необычного с виду. Овраг как овраг – противотанковый ров времен последней войны. Рядом убогий столп с надписью о жертвах оккупации. Терновник и акации кое-где по закрайкам. Мимо по шоссе катили машины. К горизонту уходили изумрудные поля озимых. Слева на взгорье ютилось крохотное сельское кладбище.
Назывался овраг тот Багеровским рвом. И старшие говорили, что в войну там расстреляли десятки тысяч. И один раз пацан из соседней квартиры под страхом смертельной тайны рассказал мне, что один Димон – тот, что из дома напротив – нашел во рву почти целый человеческий череп с зубами.
– А хранит его где-то в подвале, – выдавил сосед загробным голосом и потребовал. – Поклянись, что никому не скажешь!
– Клянусь! – отрапортовал я и отправился на поиски Димона.
Димон обнаружился возле баков с отходами местной столовой. Пацан как пацан – ничего особенного. Щупленький и белобрысый. Разве что левый глаз немного косил.
Вид он имел потрепанный, но гордый. Светлые волосы торчали в разные стороны. На рубашке не хватало нескольких пуговиц, а задний карман был и вовсе оторван наполовину. Зато в руках красовалась здоровущая рогатка.
– Спугнешь крысу, – зашипел Димон вместо приветствия, – самого укакошу, – и потряс рогаткой. Для убедительности.
Я понял, что тут не до шуток, но виду не подал.