Я выбрался в ночь и двинул в дальнейшую жизнь без всяких на то полезных целей.
На этом история могла б и закончиться.
Только недавно изобразил я портрет одной дамы с веером a la Glasunoff. Веер, понятное дело, исполнил из сторублевок. Тех самых. Откопал их в ремонт и был несказанно рад. Как будто в той пачке всамделишний клад .
Так вот, приклеил их к пальцам моей модели в форме коллажа – как памятник собственной неосмотрительности.
Портрет понравился. Особенно сторублевки. Они придавали образу шарм позднего социализма. Того, что с человеческим лицом.
За веер в итоге рассчитались со мной дополнительно, по курсу сбербанка в валютном эквиваленте.
На мотоцикл не хватило.
Так что теперь снова не знаю: оставить их на подарок жене к серебряной свадьбе, как изначально планировал. Или на пиво спустить, что тоже не очень плохо.
ПРО ОЧЕРЕДЬ ЗА ВОДКОЙ.
Венец перестройки. В стране все в порядке. То есть – ничего нет.
Очередь в магазин за спиртным. По талонам. Давали "Сибирскую". Самый смак. Потому как 42 градуса. Без балды. То есть – с балдой. Самой что ни на есть настоящей.
Очередь всего ничего – человек пятьдесят. И я пристроился. День рожденья впереди как-никак. Пора проставляться. Простоял минут пять. Заскучал. Стал по сторонам озираться. Народ в очередь набрался свирепый. Жаждал. Гудел. В нем – россыпью – пенсионерки – на реализацию. И еще кое-кто. По мелочи.
Персонаж передо мной, например. Через два человека. В кармане расческа. На носу очки. В руках авоська. Интеллигент, одним словом. Мечтатель. Ботинки стоптанные. На локте заплата. Точно – интеллигент. И тоже стоит. Думу думает. То ли: "Кто виноват?", то ли: "Что делать?", то ли: "Сколько взять?".
Достоял он. Выбил бутылку. Сунул мимо сетки. Та об пол – хрясь – вдребезги.
Народ вокруг замер: такая потеря! Для многих травма на все мозги. Очкарик – и тот – выглядел изумленным. Порылся в карманах. Пересчитал мелочь. Обрадовался: хватит! Выбил еще одну.
С ве-ли-чай-шей осторожностью поставил покупку в сетку. А там дыра на все дно. И бутылка опять об пол – бзынь.
То, что он высказал потом, было скорей рефлекторно, но смачно:
– Д* з****** т* п*****, у***** з***********! – рубанул. После чего выругался матом.
Продавщица ахнула и прослезилась.
Народ безмолвствовал.
Даже бабки и те прониклись.
Да и что тут скажешь?
Сунул бедолага палец в лужу. Облизал. Языком причмокнул. И пошел понуро.
Я не собираюсь делать выводы из этой истории. Особенно про загадочную русскую душу, невезуху и вселенский стресс.
Но ведь бывает же! Случаются в жизни такие вещи, что даже нашу интеллигенцию из ступора вывести могут. Факт.
ПРО …ДЕСЯТНИКОВ.
Если ты был ребенком в 60-е, 70-е и даже 80-е, оглядываясь назад, трудно поверить, что ты еще с нами. И всем нам удалось дожить до этого дня.
В детстве мы колесили в машинах без ремней безопасности и навигаторов. На переднем сидении. До 12 лет. Наши отцы ездили на "Запорожцах", которые зимой заводились исключительно с помощью паяльной лампы, зато летом забирались в такие чащобы, где другим транспортом был только вертолет. И ни одного джипа вокруг. Но какая там была рыбалка! Ягоды и грибы. Какой оглушительной была тишина!
Поездка на телеге, запряженной лошадью, в летний день была несказанным удовольствием. Наши кроватки были раскрашены яркими красками с высоким содержанием свинца. Не было секретных крышек на пузырьках с лекарствами, а зубная паста с клубничным привкусом подчас заменяла отсутствие конфет. Двери часто не запирались, а шкафы не запирались никогда.
Мы пили воду из колонки на углу, а не из пластиковых бутылок. Никому не могло придти в голову кататься на велике в шлеме. Ужас! Часами мы мастерили тележки и самокаты из досок и подшипников со свалки. А когда впервые неслись с горы, вспоминали, что забыли приделать тормоза. После того, как мы въезжали в кусты шиповника несколько раз, начинали справляться и с этой проблемой.
Мы уходили из дома утром и играли весь день, возвращаясь тогда, когда зажигались уличные фонари, там, где они были.
Целый день никто не мог узнать, где мы. Мобильных телефонов не было. Трудно представить!
Мы тырили малину и били стекла, приводя в замешательство своими выходками местных садоводов. Мы запускали воздушных змеев, резали руки и ноги, ломали кости и выбивали зубы, и никто ни на кого не подавал в суд. Бывало всякое. Виноваты были только мы и никто другой. Помните? Как дрались до крови двор на двор и ходили в синяках, привыкая не обращать на это внимания. Как делали рогатки, самострелы и бомбы из болтов и спичечных головок. Мы ели пирожные, мороженое, пили лимонад в уличных автоматах из стакана – одного на всех, но никто от этого не заболел спидом, не умер и не потолстел, потому что мы все время куда-то неслись. И, невзирая на надзор с полит-небес, были храбры и своевольны. Даже во время пионерлагерей.