— Знаете, как обычно в таких ситуациях говорят? Меньше знаешь — крепче спишь. Но для вас — исключение. Это просто старые чертежи, выполненные в двадцатые годы двадцатого века рукой одного очень известного архитектора.
— И зачем они могут понадобиться вашему клиенту? — Хамид искренне недоумевал.
— Подозреваю — чтобы повесить на стену. Это ведь старые чертежи, а не современные.
— Ну да, это точно… — покачал головой Хамид.
— Ну, собственно, на этом я с вами распрощаюсь, — сказал антиквар, поднялся из-за столика, пожал руку Назарову и неторопливо пошел прочь по аллее. Хамид покосился на продавщицу, неприязненно смотревшую на него от холодильника с напитками. Отведя глаза, Назаров пошел прочь. Пятнадцать тысяч долларов приятно грели сквозь толстую ткань сумки. Хамид шел, подсчитывая основные потребности своей семьи и то, сколько понадобится средств на удовлетворение самых основных. По всему выходило, что несколько ближайших месяцев можно не беспокоиться посторонним заработком. Хотя, конечно, придется хорошо подумать, чтобы объяснить Наташе, откуда взялись эти деньги…
Хозяин встретил курьера на пороге квартиры. Парнишка лет девятнадцати — по всей видимости, студент на подработке — изобразил на лице дежурную улыбку.
— Добрый день! — сказал он. — Принимайте, пожалуйста, вашу бандероль.
— Мне, наверное, расписаться надо? — спросил хозяин.
Парнишка кивнул, подавая пластиковый планшет с приколотыми документами на доставку. Хозяин, неприметный мужчина с глубокими лобными залысинами и сломанным носом, накорябал в соответствующей графе свою подпись. Принял бандероль, осмотрел целостность упаковки. Курьер подумал, что этот тип, наверное, жуткий педант по жизни.
— Все в порядке, спасибо, — хозяин вернул курьеру планшет. Тот убедился, что подписи поставлены верно, оторвал один из листов и протянул получателю груза.
— До свидания, пользуйтесь услугами нашей курьерской службы! — протараторил он и побежал вниз по лестнице. Хозяин хмыкнул и вернулся в квартиру.
Войдя на кухню, хозяин еще раз куда пристальнее осмотрел пакет. Нет, определенно целостности упаковки не нарушали — плотная коричневая бумага была аккуратной, плотно заклеенной, с внятными печатями.
Он взял нож и с треском вскрыл упаковку. Внутри была подарочная коробка из глянцевого картона. Хозяин усмехнулся. Да уж, подарок, ничего не скажешь… У отправителя явно случилось обострение чувства юмора.
Внутри коробки лежала толстенная крупноформатная книга. На ней было написано: «Библия. Репринтное издание типографии Франциска Скорины». Хозяин вздохнул — этот репринт, изданный в конце восьмидесятых годов, он бы с удовольствием поставил на полку.
Казалось бы, ну а в чем проблема? Вот тебе книга, бери и пользуйся! Но на самом деле содержимое подарочной коробки представляло собой всего лишь один контейнер. И когда хозяин открыл его, внутри оказалась поллитровая стальная фляжка, в какую наливают спиртное. Внутри этого сосуда плескалась жидкость. Хозяин странно усмехнулся, взял фляжку и, держа ее на вытянутой руке, впился взглядом в полированный металл — будто бы ждал от него какой-то особенной реакции. Отражение буравило его таким же пристальным и выжидающим взглядом. Наконец человек стряхнул с себя оцепенение, положил фляжку на стол и снял трубку домашнего радиотелефона. Набрав семь цифр московского номера, он дождался ответа и сказал:
— Это Смирнов. Спасибо, книгу получил.
— Понравился подарок? — голос на другом конце был довольно высоким, но принадлежал мужчине. — Я старался угодить.
— Спасибо большое, очень понравился. Думаю, что уже сегодня похвастаюсь друзьям.
— Рад, что смог быть полезным, — произнес голос.
— Дня через три ждите отзывов, — сказал хозяин.
— Хорошо. Я постараюсь не упустить их из виду, — произнес голос чуть с ехидцей, и в трубке запищали гудки отбоя.
Смирнов повесил трубку и неодобрительно покачал головой. Он полагал, что дело, которым ему предстояло заняться, — очень важное и серьезное. И ирония тут не уместна. С другой стороны, обладатель высокого голоса, носивший странное прозвище Синус, и так здорово помог ему в осуществлении главного плана его жизни.
Смирнов давно уже считал себя особенным человеком. Немалую роль в этом сыграли его родители. И стоило Феде Смирнову дойти до возраста, когда в него уже можно было вкладывать чуть более серьезные знания и навыки, чем элементарная гигиена и умение пользоваться ложкой, как папа и мама принялись строить из него вундеркинда.