«Неужто и Марфушу вот эдак-то?» - У Андрея закружилась голова от внезапно ударившей мысли.
- Ну, этой, считай, повезло - будет жить в богатом фрязинском доме в Кафе.
- Как знать, может, ей всю жизнь дом родной будет сниться.
- Может, и будет, - миролюбиво согласился служка, - только ведь я её судьбу с судьбой других полонянников сличаю. Всем им придётся до скончания дней своих тяжко трудиться: строить мечети, дома, бани, пасти стада, растить сады, поля и огороды. Труд раба ужасен, побои обильны, а еда скудна… Пойдём, добрый человек, к морю, поглазеем, как наших людей в неволю увозят. Тебе ведь это в диковинку.
Проданных на кафинском торжище людей гнали в порт. Здесь стояло великое множество судов, отличавшихся размерами, отделкой, окраской парусов. К самому берегу пристало длинное узкое судно с парусами и рядами вёсел с обеих сторон. Только на одной стороне Андрей насчитал около шести десятков вёсел. На скамьях, расположенных поперёк судна, видны были полуобнажённые люди, сидевшие и лежавшие в разных позах.
- То судно - самоё ужасное, каторгой его зовут, - пояснил служка, - Люди, что сидят на лавках, - гребцы. Им никуда нельзя отлучаться: прикованы они к своему месту цепями. Потому и едят и спят тут же. И так покуда не помрут либо случаем не сбегут. Только редко кому спастись удаётся.
В это время к каторге подвели связанных одной верёвкой десятка два людей. Были тут молодые парни да крепкие на вид мужики. С корабля спустился пузатый турок с тяжёлым бичом в руках, что-то отрывисто прокричал. Надсмотрщики, сопровождавшие полонянников, освободили их от пут. Тут же рабы разделись донага. С корабля спустился человек с ворохом тонких полотняных подштанников. Полонянники надели их. Два брадобрея острыми ножами стали ловко срезать с их голов волосы. Турок, спустившийся на берег первым, щёлкнул бичом, и полонянники по одному начали подниматься на корабль.
- Сгинули люди ни за что ни про что, - пожалел их служка.
- Авось сбегут с каторги да на Русь проберутся. Мне вот с одним коломенским плотником довелось свидеться. Сбежал он с этой самой каторги, на Русь возвратился. Правда, под Зарайском чуть было снова в лапы татар не угодил, да Бог миловал, наши подоспели.
- Бывает, убегают люди с каторги. Знавал я одного беглеца, он три раза с каторги улепётывал. За то дело турки всего его изувечили… Вот ещё одно турецкое судно причаливает.
- Откуда ты узнал, что оно из Турции пожаловало? А может, ещё откуда?
Служка ткнул пальцем в сторону прибывающего корабля.
- Глянь на маковку-то, зришь там тряпицу? По такой полощущейся тряпице можно издали распознать, чьё это судно: турецкое, фрязинское, египетское или ещё чьё.
С причалившего корабля стали спускаться на берег богато одетые люди. В одном из прибывших Андрей признал знакомого. От изумления он протёр глаза.
- Глянь, никак русский человек идёт?
- Ну да, богатый, видать, боярин.
- Ты не ведаешь, кто он?
- Впервые зрю.
- Так ведь это же боярин Семён Бельский! Знатная особа. Надо же, где свидеться довелось! Пойду окликну его - Андрей бросился наперерез Бельскому, которого сопровождали трое слуг. - Здравствуй, Семён Фёдорович!
Бельский был одет в нарядный охабень из розового китайского шёлка. Услышав окрик, он недоверчиво посмотрел на Андрея.
- Ты кто?
- Андрей Попонкин я, тучковский послужилец. В свинцовых глазах князя мелькнул испуг.
- А здесь что поделываешь? Зачем тебя Тучков в Крым послал?
- Явился я в Крым жену свою поискать, её татары в полон угнали.
Бельский по-прежнему смотрел недоверчиво, недружелюбно. Узнав причину пребывания Андрея в Крыму, он, по-видимому, потерял интерес к нему, повернулся спиной и стал подниматься в город.
- Загулялись мы с тобой, парень. Пойдём к купцу, который тебе нужен. Тут так заведено: в самоё пекло все дома прохлаждаются, так что не на торжище будем искать Кожемяку, а в нашей слободе.
Русобородый Парфён Кожемяка встретил Андрея приветливо, долго расспрашивал его о пребывании в Крыму.
- Видать, не так давно ударился ты в купечество, коли тебя Кожемякой кличут?
- Что верно, то верно, - добродушно засмеялся купец-Отец мой мял кожи, силой необыкновенной наделён был.
- Да и тебе, видать, силушки немало перепало.
- Есть маненько, на здоровьице не жалуюсь. Нам, купцам, по нынешним опасным дорогам без силушки никак нельзя.