- Ты ничего не рассказал мне о матушке Ульянее.
- Жива матушка Ульянея, только вот о тебе сильно горюет. Старая стала, немощная.
- А Аннушка, подружка моя милая?
- Постриглась она.
- Постриглась? Вот уж не думала, что ей такая судьба уготована. Озорная она была, не по охоте в Покровской обители жила, по нужде. А Каменка как?
- Как и прежде.
- И одолень-трава в ней всё так же растёт?
- Растёт…
- Вижу, не мила тебе беседа со мной, а ведь столько лет не виделись!
- Та ли это беседа, Марфуша? Разве ради того я два года по Крыму ходил, чтобы об одолень-траве, в Каменке растущей, поведать?
- Согласна с тобой, Андрюшенька, не о том мы беседу ведём. Всю седмицу страдала я, обо всем передумала, только вот ничего нового не надумалось.
- Хотел бы я увидеть Кудеяра.
- Уж не намерен ли ты увести его с собой на Русь? Не отпущу!
- Не твоё это дитё, а великой княгини Соломонии. Я ей крест целовал, что приложу все свои силы к отысканию его. Страдает она без него, сильно печалится. Понять её нужно. Мы сами с тобой виновны в том, что не сберегли его от татарской напасти.
- Ой, да как же я отпущу его, сиротиночку? Стал он мне роднёй родного. - Из глаз Марфуши полились слёзы.
- Никакой он не сиротиночка, у него мать, Богом данная, есть. Слёзно просила она вернуть ей его, жить без него не может. Сама порывается идти в татарщину. Коли своих детей по правде любишь, понять её должна. Не можешь ты препятствовать возвращению Кудеяра к его родной матери.
Марфуша залилась слезами пуще прежнего.
- Не терзай себя понапрасну. Сама говорила, что родную мать или родного отца никто заменить не может.
- Ведаю, что не в моей власти противиться возвращению Кудеяра к родной матери. Как ни жаль, а придётся с ним расстаться. Только всё нужно подготовить как следует. Ведь Кудеяр ничего не слышал о своей родной матери, для него эта весть вряд ли приятной будет. К тому же, если Тукаджир проведает о пропаже Кудеяра, то поднимет всех на ноги и постарается возвратить его. Берегись этого. Послезавтра Тукаджир уезжает к своим дальним родственникам, праздник у них, сабантуй. Так ты не мешкая приходи к вечеру на это самое место. Мы с Кудеяром будем ждать тебя.
Задолго до урочного часа Андрей был в условном месте. Время тянулось медленно. Казалось, раскалённый огненный диск застыл на одном месте и не думает нынче скатываться к горизонту.
«Это хорошо, - успокаивает себя Андрей, - ведь сегодня я увижусь с Марфушей в последний раз. Мы никогда-никогда не увидимся больше с ней. Так пусть же каждое мгновение этой встречи запечатлится в моей памяти!»
Наконец солнце, раздувшееся и покрасневшее, словно от натуги, стало быстро скрываться за выступом скалы. Протяжным гортанным криком муэдзин призвал с минарета верующих к молитве. На дороге, ведущей из селения, показались двое: закутанная в шаль женщина и десятилетний мальчик, по-юношески гибкий, одетый в тёмно-зелёные шаровары и красную шёлковую рубаху. Они тихо разговаривали.
- Ну вот, Кудеярушка, настала пора нам с тобой расстаться. Ждёт тебя твоя родная матушка.
- Какая ещё матушка? Никого не хочу знать, кроме тебя!
- Матушка у тебя хорошая, ласковая, добрая…
- Почему же она отказалась от меня?
- Отказалась на время, чтобы спасти тебя от верной погибели.
- Где же живёт моя матушка?
- В Суждале-граде.
- Это далеко?
- Очень далеко.
- Как же я доберусь до неё?
- А вот этот дядя отведёт тебя на Русь. Его твоя матушка за тобой прислала.
Кудеяр исподлобья посмотрел на Андрея:
- Не хочу я никуда идти, мне и здесь хорошо!
- На Руси будет тебе ещё лучше.
- Здесь хорошо: можно по горам лазить, на лошадях ездить.
- Зато в Суждале есть речка Каменка, - улыбаясь своим воспоминаниям, произнесла Марфуша - В ней ребята купаются и рыбу вершами ловят.
- А на ночь, - дополнил Андрей, - они выгоняют лошадей в ночное…