- Не сотвори зла, Елена! Помни: злой человек от зла и погибнет.
- Не я творю зло, а братья покойного Василия Ивановича. Оттого им не жить. Ступай прочь!
Удельный князь остановился, как и обычно, когда приезжал в Москву, на своём подворье в Кремле. Первым его приветствовал выбежавший на крыльцо князь Фёдор Пронский. Из-за его плеча широко улыбался ключник Волк Ушаков, рядом с которым колобком катился карлик Гаврила Воеводич. Увидев своих людей, Андрей Иванович повеселел.
- А мне сказывали, будто тебя московские вои поймали, а ты, вишь, здесь.
- Поймали меня, дорогой Андрей Иванович, возле села Павловское и привезли сюда, повелев никуда не отлучаться.
- Поди, допрос учинили?
- Допрос учинили, но малый. А потом начались переговоры с Иваном Васильевичем Шуйским, который вместе с Иваном Юрьевичем Шигоной и дьяком Григорием Меньшим Путятиным крест целовали передо мной, что тебе, Андрею Ивановичу, великий князь и великая княгиня зла не сотворят. Правда, незадолго до Борисова дня обо мне как будто забыли, и вот уже месяц сюда никто не является, а нам отлучаться не велено.
Андрей Иванович глянул на Волка и Гаврилу, строго спросил:
- А вы куда запропастились под Старой Руссой? Почему в Москве оказались?
- А мы с Гаврилой, - маслено улыбаясь, елейным голосом ответил ключник, - как сошлись московские полки со старицкими, со страху чуть в порты не наклали, решили, что быть сече великой. Кинулись в лесочек да и заплутались малость. Пока назад воротились, глядь, а никого уж нетути. Повспрошали мы, куда ты, сокол наш ясный, стопы направил, да и следом, следом…
Андрей Иванович не стал слушать болтовню ключника, вошёл в покои. Здесь уже спешно накрывали столы, расставляли кубки да братины, сулеи с фряжским вином. Всё было как и раньше, ничто, казалось, не предвещало беды. Но на душе у старицкого князя неспокойно.
Наутро, в четверг, беспокойство усилилось. Вроде бы всё по-старому на подворье удельного князя, да и не так, как бывало. Никто из московских доброхотов не спешит сюда повидаться с родичем великого князя. Невидимая грань опалы отгородила мятежников от всего мира.
В палате Андрея Ивановича говорят тихо, словно в доме покойник или тяжелобольной. Скрипнула дверь. Это вошёл дворянин Каша Агарков, которого Андрей Иванович посылал к митрополиту Даниилу с просьбой о заступничестве и посредничестве в переговорах с великим князем и его матерью Еленой.
- Митрополит Даниил не принял меня. Слуга его, Афанасий Грек, сказывал, будто святой отец болен.
Андрей Иванович поник головой:
- Даже митрополит отказывается говорить со мной. Видать, плохи наши дела.
- Не горюй, княже, - попытался утешить его воевода Юрий Андреевич Оболенский-Большой. - Иван Овчина с Никитой Оболенским крест целовали, что великий князь и его мать не причинят нам зла. Как же можно через крестное целование перешагнуть! Не может так поступить Иван Овчина, знаю его как доброго воина.
- Не верю я этим Глинским. Уж больно злы они. Покойный князь Михаил Львович дюже лют был. Врага своего, Яна Заберезского, жестокой казнью умертвил. Говорят, будто литовского государя Александра он злыми чарами на тот свет отправил. Да и брата моего, покойного Василия Ивановича, царство ему небесное, будто бы зельем опоил. А племянница его, Елена, жестокостью всех превзошла. Не успел великий князь скончаться, как она брата нашего, Юрия, в темницу заточила. Теперь, видать, мой черёд.
- Подождём, может, Фёдор Пронский, посланный нами к Овчине, принесёт добрые вести.
- Вон он, лёгок на помине.
В палату вошёл Фёдор Дмитриевич. По его виду стало ясно, что добрых вестей не будет.
- Сказывали мне, будто Иван Фёдорович Овчина отбыл из Москвы неведомо куда.
Длительное молчание последовало за этими словами. Все напряжённо думали о том, кто же может помочь опальному князю.
- Ежели кто нам и может помочь, так это князья Шуйские, - раздумчиво произнёс дворецкий. - Род Шуйских велик и знатен. К тому же они всегда стояли на стороне братьев покойного великого князя Василия Ивановича. Сразу же после его кончины Андрей Шуйский попытался было отъехать к Юрию Ивановичу, за то и подвергся опале. Андрей Иванович встрепенулся:
- И вправду следует послать человека к Василию Васильевичу Шуйскому. Может быть, он решится заступиться за нас перед великой княгиней. Фёдор Дмитриевич, немедля отправляйся, голубчик, к Шуйским!