Корабль сел, образовав очередную лесную прогалину, команда произвела анализ атмосферы и выбралась наружу. Бегло исследовали звездолёты предыдущих экспедиций. Пусто, никаких признаков людей внутри. Взломов шлюзовых камер не обнаружилось, значит, люди покинули корабли самостоятельно. Тут же попытались сунуться в лес в человеческом обличии, но вовремя остановились: сложно преодолевать в таком виде сплошной бурелом.
Новые места всегда богаты неожиданностями, а тут ещё длинный перелёт, кости после криосна ломит... Короче говоря, решили не рисковать, а воспользоваться катерами на воздушной подушке. Тем более что управлять ими умели все — они же копии четырёхместных земных такси, только с пушками. На втором звездолёте катеров не оказалось, зато на первом их осталось целых два. Шесть катеров с учётом их собственных позволили спасательной команде разделиться. Каждый взял себе отдельный катер и свой сектор поиска.
— Так мы найдём пропавших много быстрее, — заявил своей стае Василий и, помедлив, добавил: — Если они живы, то спасём.
Он прекрасно понимал, что нарушает главное правило техники безопасности, которое гласит: отправляясь в неизвестность, обязательно прихвати с собой напарника. Кровью написанная инструкция.
«Где я вам его возьму?» — рассудил он, оправдывая своё решение.
Их звездолёт был рассчитан на тридцать человек: пассажиров и членов команды. Их было шестеро, а пропавших теоретически могло быть двадцать четыре. Больше мест и не надо — простая математика. Естественно, речь идёт о живых и о криокапсулах, но на корабле существовал ещё грузовой отсек с морозильной камерой.
Третий час «Ковёр-самолёт» Василия, как в шутку называли катер, почти бесшумно скользил над верхушками деревьев, напоминающих гигантские папоротники. Разглядеть что-либо внизу оказалось затруднительно, и Василий начал нервничать, а когда он нервничал, у него просыпался воистину волчий аппетит. Ему вдруг нестерпимо захотелось съесть пирожок. Неважно с чем, но обязательно с хрустящей корочкой. Такой, какие делала в деревне его бабушка. Безусловно, можно было раскочегарить бортовой синтезатор пищи, понажимав на кнопки, и удобно устроиться прямо здесь, на пульте. Нет, ему сейчас захотелось съесть именно пирожок.
В сплошной зелёной массе внизу мелькнуло что-то красное. Он затормозил катер и потёр глаза. Они у него уже начали уставать от однообразия. Ещё раз взглянул. Ничего. Показалось. Только тронулся, опять увидел внизу круглое красное пятно.
Сесть в этом месте оказалось нереально, поэтому Василий поставил катер на нейтралку, и тот послушно завис прямо над подозрительным предметом. Сбросил трап и ловко спустился.
Красное пятно, замеченное им сверху, на поверку оказалось не шапочкой, а беретом. Если бы он служил в контрразведке, то безошибочно бы признал в нём головной убор военнослужащего подразделения специального назначения постоянных соперников его страны.
Василий огляделся. То, что когда-то находилось под беретом, россыпью лежало вокруг него. Время основательно поработало над останками человека, но не могло скрыть главного: жертву терзали, буквально разрывая её на части. И пожирали. Следы от зубов можно было разглядеть на всех костях.
Оружие спецназовца Василий тоже нашёл. Тяжёлый армейский пистолет-автомат большого калибра с полностью расстрелянной обоймой лежал метрах в пяти от места трагедии.
«Вряд ли солдат мог промахнуться, слишком тщательно их обучают», — Василий обшарил заросли в округе, ничего не нашёл, и этот факт его насторожил.
Передвигаться по густым зарослям в человеческом обличии трудно и опасно. Два раза Василий чуть не выколол себе глаз, напоровшись на сучья. Разодрал щёку.
«Нет, так дело не пойдёт», — подумал он и приступил к трансформации.
Для начала разделся донага и сложил аккуратной стопочкой куртку и брюки. Жизнь научила Василия этому: ведь, перекидываясь в волка, о привычных размерах одежды можно забыть — она рвётся в клочья под напором звериных мышц, а разгуливать потом голышом, когда приспичит вернуть себе прежний облик, не комильфо. На сложенную одежду он положил свой пистолет, рядом поставил ботинки.