Польские советники из Канцелярии столкнулись со сложной задачей: поддержать баланс расходов и доходов монарха. В тайном письме, предназначенном одному Лжедмитрию, Бучинский назвал впечатляющую цифру расходов государя: «Да и так уже Ваша Царская Милость, роздал, как сел на царство, полосма милеона, а милеон один по руски тысяча тысячев рублев». Комментарий насчет значения числа миллион адресовался московскому населению.
После переворота царь Василий Шуйский, обнародовав послание Бучинского, должен был пояснить населению, что такое «милеон», и чтобы сделать дело совсем понятным, его дьяки перешли на рублевый счет. Однако в письме Бучинского счет шел, очевидно, на злотые. Семь с половиной миллионов злотых равны были двум миллионам тремстам тысячам рублей. В польском тексте значилось: «Во mi powiedzial CJM, ze pulosma myliona rozdal jaco ra Panstwie usiadl». Итак, секретарь получил сведения об израсходованных деньгах из уст «Его Милости Царя». В хвастовстве самозванцу не было равных. Можно заподозрить, что он преувеличил сумму расходов в несколько раз.
Исчисленные «милеоны» включали денежное жалованье «воровскому» войску, московской думе и дворянскому ополчению, вновь набранным в Польше наемным войскам, а также отправленные в Польшу деньги для Юрия Мнишека, царской невесты Марины, многочисленные подарки в виде оцененных вещей из кремлевской сокровищницы и еще один вид платежей — долговые расписки царя.
Будучи в Самборе у Мнишеков, самозваный царевич раздавал векселя направо и налево. Суммы, обозначенные в них, как правило, многократно превосходили полученные субсидии.
Взойдя на трон, Растрига не отказался от старых привычек. Близко знавшие «императора» иноземцы не без иронии отмечали, что царь был щедр, но более на словах, чем на деле, так как «без долгого размышления мог обещать несколько десятков тысяч, на 30 тыс. доходов, на 100 тыс. и более наличными и в удостоверение подписывал», но затем так же легко отказывался оплачивать векселя.
Заполучив в свое распоряжение сокровища московских государей, Отрепьев заразился страстью к стяжанию.
Прозябавший всю жизнь в бедности, а иногда и в нищете, монарх упивался всемогуществом и не намерен был ограничивать свои траты. Самозванец стал скупать все драгоценности, которые попадались ему на глаза. Прослышав о его страсти к покупкам, в Москву слетелось множество купцов из Польши, Германии и других стран. Имея весьма поверхностные представления о ценах, царь соглашался платить любые суммы. Когда у самозванца кончились деньги, он стал рассчитываться с торговцами векселями.
Лжедмитрий I не умел считать деньги, и его личные долги фантастически разрослись. Боярская дума использовала все его промахи и легкомысленные денежные операции. Под конец Казенный приказ отказался оплачивать бесчисленные царские векселя по причине отсутствия наличности. Лжедмитрию пришлось смириться с тем, что дума через Казенный приказ ввела ограничения на оплату его векселей и тем самым установила контроль за его расходами.
Невообразимые траты самозванца были следствием не одного только тщеславия и легкомыслия, но и расчета. Лжедмитрий должен был сознавать, что нужен своим знатным подданным, пока осыпает их деньгами и титулами. Когда серебряный дождь иссякнет, он станет не нужен.
Своими тратами новоявленный император привел государство к финансовому банкротству, что ускорило его гибель.
Самозванец внимательно следил за настроениями бояр и двора и пытался предотвратить нежелательное развитие событий. После смерти царя Федора Ивановича Романовы и Бельский выдвинули проект введения в стране боярского правления. Они предложили посадить на трон служилого татарского хана Симеона Бекбулатовича, чтобы править его именем.
Опасаясь возрождения старой интриги, Лжедмитрий в феврале 1606 г. поручил двум дьякам провести розыск, после чего приказал сослать Симеона в Кирилло-Белозерский монастырь. 3 апреля служилый царь был пострижен в монахи и принял имя Стефана.
Из-за раздора с правящим боярством Иван Грозный удалился в опричнину. Лжедмитрий не решился последовать его примеру. Иностранных наблюдателей поражали московские порядки, при которых царь шагу не мог ступить без Боярской думы. Бояре не только решали с царем государственные дела, но и сопровождали его повсюду.
Польские секретари видели, что их влияние падает вместе с влиянием их государя, и горько сетовали на московские порядки, вынуждавшие самодержца большую часть времени проводить в кругу бояр.
Стремясь положить конец общению самодержца со знатью, поляки из его Канцелярии обсуждали различные меры, включая возможность перенесения столицы из Москвы в какое-нибудь другое место. Эти проекты показывают, сколь плохо иноземцы понимали сущность русского государственного механизма. Ивану Грозному понадобилась опричнина, чтобы ослабить влияние знати на дела управления. Не обычаи сами по себе, а могущество знати определяло политические порядки Московии.