- Тим, вот ты вроде ученый, а иногда такую дичь выкинешь, что мне становится за тебя стыдно, - сказала Тилли и приложила руку к лицу, то есть морде. Никак не привыкну, что у такого милого и разумного существа вместо лица морда. Она-то уже привыкла к моим пророчествам, а бедный кот все еще пребывал в шоке. И не унимался.
- Откуда, вот откуда она все это знает? Это ты ей все рассказала? Предательница рыжая! – набросился он на мою подругу. - Я ведь кроме тебя никому о своей тайне не рассказывал.
Я решила встать на защиту белки, она хоть и стерва редкостная, но все-таки подруга, а друзей в беде не бросают.
- Тилли тут не причем, вот четно. Это все Пушкин виноват.
- Какой еще Пушкин? - удивился кот, кажется, даже забыв о своем праведном гневе.
- Александр Сергеевич, - уверенно заявила я.
- Ты мне зубы-то не заговаривай, ведьма, - взвился усатый, того и гляди удар его тяпнет. Видимо тайна была наисекретнейшая. А я с дури и ляпнула стишок, совсем не подумав о последствиях, жизнь-то ничему не учит. Кто ж знал, что я попаду прямо в цель, и что кот скрывает свои хобби. И вообще, в них же нет ничего позорного, чего он. Я решила еще раз попытаться его успокоить.
- Подумаешь, песни поешь и сказки рассказываешь, что в этом такого-то? Все мы любим петь, - начала я, но он меня перебил.
- Не положено коту ученому такой ерундой заниматься, кто узнает, мигом просмеют, - он сразу как-то поник, что мне даже стало его жалко. От того надменного кота ничего не осталось.
- Не переживай, я могила, - заверила его.
- Василиса, ты – человека, а могила это - место захоронения мёртвого тела, чаще человеческого. – Важно ответил он.
- Вот ты энциклопедия ходячая, - восхитилась я. – В моем мире эта фраза означает, что я никому не расскажу о твоем хобби, можешь не переживать.
- Спасибо, - тихо проговорил он.
А чудеса-то продолжаются! Сам ученый кот принес слова благодарности, надо пометить этот день красным в календаре, вдруг такое никогда больше не повторится. Чего там мне еще наш русский писатель и поэт на пророчествует? Русалку? Лешего? Бармалея какого-нибудь? Не-е-е, Бармалей – это уже не Пушкин, тут уже Чуковским попахивает. В общем, веселые будни мне обеспечены. Будем ждать сюрпризов дальше.
- Куда теперь пойдем? – спросила я своих провожатых.
- Я думаю, на сегодня с тебя хвати приключений, - заключила белка, - пойдем домой, спать пора, - а то перевозбудишься еще, спать плохо будешь.
- Ну вот, вечер только начался, а ты спать. Зануда.
Мы сделали еще круг по саду, где в сумерках уже раздавалось пение ночных насекомых и птиц. Мне хотелось думать, что это цикады, но скорее всего это были какие-нибудь местные кузнечики. В воздухе разносился аромат от ночных фиалок. С заходом солнца эти цветы распускались и источали дивный аромат, от которого голова шла кругом. Теплый ветер ласково трепал волосы, заставляя каждый раз непроизвольно дотрагиваться до лица. Люблю такую погоду и всегда любила. Мы прошли мимо конюшни, где я заприметила белую кобылу невероятной красоты. Это была любовь с первого взгляда. Я подошла к ней и проговорила:
- Привет! Меня Василиса зовут, а тебя как, красотка? – и уставилась в эти коричневые, умные глазищи. Но лошадь не спешила идти на контакт, она лишь мотнула головой в поисках моей руки.
Краем уха услышала разговор Тилли и Тимофея:
- Она что с лошадью разговаривает? – спросил кот.
- А ты сам не видишь? – захихикала белка.
- Я-то вижу, но не понимаю ее действий, она что действительно ждет ответа?
- Я же говорила, что ненормальная, - подытожила белка.
- Согласен, - подтвердил кот.
А мне вдруг стало так обидно, горячие слезы обиды начали душить меня, и я полностью отдалась этой щемящей душу тоске. И разрыдалась в голос. Звери, осознав весь масштаб бедствия, кинулись мне на утешение. Они лепетали какие-то слова извинения, просили не принимать близко к сердцу их диалог, но я все не унималась. Мне было все равно на то, что они обо мне думают. Я ревела по другой причине. Мне было нестерпимо тоскливо от осознания того, что я осталась одна в неизвестном мне мире, где столько чудес, но я совершенно не вписываюсь в эти реалии. Мне бы радоваться, что я приобрела долгожданную семью, моих родителей, но прошлая жизнь не отпускала меня, цепляясь острыми когтями за мягкую плоть сердца, оставляя глубокие раны. Крупные, соленные капли ползли по щекам, а вслед за ними уходила внезапно накатившая тоска и грусть. А затем пришло понимание, что начинается новый виток жизни, и я должна принять его с высоко поднятой головой! Сейчас совсем не время лить слезы.