- Чувствуешь? – обратилась ко мне Василиса, не переставая помешивать ложкой в кастрюльке.
Чувствовала я много чего, но рассказывать об этом не планировала. Нечего смаковать мои страдания! Молчание её не смутило.
- Ты обращаешься.
Смысл до меня не дошёл: мозг затуманила боль. Я едва сдерживала рвущиеся наружу стоны и всхлипы. Во рту пересохло; пить хотелось неимоверно. Невольно бросила взгляд на посудинку – и встретилась с оценивающим изумрудным.
- Я провела древний ритуал, - просветила меня умалишённая, которую какие-то придурки прозвали Премудрой.
- Какой? – не смолчала я. В конце концов, стоицизм – хорошо, но жить – лучше! А этот ритуал напрямую касается моего здоровья.
Похоже, моя готовность идти на контакт порадовала сумасшедшую экпериментаторшу, так как она охотно ответила:
- Ритуал передачи крови. Когда он завершится, мы станем сёстрами.
У меня отвисла челюсть.
- Кем? – осторожно переспросила, допуская, что это моя галлюцинация разговаривает, неся полный бред.
- Я поделилась с тобой своей кровью – и ты её приняла…
- Приняла?! – вскричала я - откуда только силы взялись? – Да ты меня заставила! Ничего я не принимала!
- Она в тебе, - ответила ведьма и улыбнулась светло, как дитя.
Ярость поднялась во мне диким зверем. Я прошипела:
- Сейчас верну взад всё, что «приняла», но твоей сестрой не стану!
Наклонившись, сунула два пальца в рот, чтобы вызвать рвоту. Однако отрыгнуть чужеродное не вышло: голова дико закружилась, грудь пронзило жгучей болью, а мою руку грубо вырвали изо рта.
- Ты умрёшь, если ритуал не будет завершён.
- Пусть, - едва слышно прошептала я, в изнеможении прикрывая глаза. – Лучше так, чем стать поганым оборотнем, как ты!
Возможные последствия откровенности не пугали: страх пропал, потому что мне больше нечего было терять. Хлёсткая пощёчина вернула из небытия, в которое я добровольно начала погружаться.
- Выпей, - Василиса плеснула содержимого посудки в чарку и поднесла к моим сомкнутым губам.
Я упрямо замычала, показывая, что больше ничего «принимать» не намерена. От досады она дёрнула рукой, и часть противно пахнущей бурой бурды пролилась мне на грудь.
- Знаешь, что моя кровь сделает с твоей человеческой сущностью? – почти спокойно произнесла гадина. – Будет разъедать, пока ты не начнёшь выть от боли. Скоро ты на коленях будешь умолять дать тебе это, - и она приподняла чарку.
Внутреннее ощущение свидетельствовало, что так дальше пойдёт, кататься по полу, прося обезболивающего – вполне реальная перспектива. Однако она не заставила меня передумать. Жить извергом – недочеловеком? «Не хочу! - устало подумала я. – Уж лучше умереть человеком»
Василиса догадалась о моём выборе, и её глаза вспыхнули зелёным пламенем. Дикий огонь, плясавший в их глубине, отозвался в жилах, сбив с героического настроя. В голове кольнуло - раз, другой, третий… Я тихонько заплакала, не стыдясь слёз. Василиса нахмурилась.
- Выпей. Это – то, что тебя спасёт, - воззвала она к моему здравому смыслу.
Увы, он расплавился в пылающей лаве, которой стала моя кровь. Каждое её слово молотом отдавалось в голове. И всё же я сделала жалкую попытку съязвить:
- Что ж ты… радеющая о моём благе… не вольёшь силой?.. – больше я не смогла произнести ни слова: горло реально жгло.
- Обряд должен быть добровольным, - призналась лже-Премудрая. - Поделиться кровью принуждением не считается, - скривила она уголок губ в ответ на мой скептический взгляд.
- Хороши… законы, - пропыхтела я. – Чем я… тебе… так полюбилась?
Несколько минут, не меньше, Василиса сосредоточенно смотрела на меня, явно взвешивая отвечать или нет. Наконец, махнула рукой:
- Почему бы и не сказать? Если умрёшь, тайну заберёшь с собой, а если нет – станешь как все.
«Как все» насторожило - значит она не одна? Но потёкшая из носу густая, тёмно-алая кровь переключила внимание на процессы, происходящие в организме. Василиса проследила за каплей, забрызгавшей доски, и констатировала:
- Осталось недолго.
Я тоже склонялась к такому же выводу. Мелькнула трусоватая мыслишка: «Может, выпить?» Но что-то во мне, более сильное, чем боль, ответило: «Нет. Я останусь человеком до конца»