Освежившись, я принялась за чистку моего верного друга. Купать его не стала: Иа упрямился, как настоящий осёл, при попытках загнать его в воду, поэтому пришлось удовлетвориться щёткой. Через полчаса старательной скоблёжки его шкура обрела всю доступную ей чистоту. Позаботившись об ослике, взялась за свою одежду и долго жамкала залоснившиеся от пота воротник и рукава. Наконец, более-менее отстирала и повесила сушиться.
Пока ждала, подкрепилась и посидела у бережка. Ясная гладь воды отразила загорелое лицо с ввалившимися щеками и широкими скулами, обветренные губы, торчащие во все стороны волосы, серые глаза и худую шею. Я вздохнула, сознавая, что выгляжу не лучшим образом: я и раньше лишним весом не страдала, а сейчас просто как суповой набор стала! Сказались последствия недоедания последних недель.
Ещё и загорела, как крестьянка – или скорее как индеец. От солнца моя кожа - кожа бледного городского цветка, просиживающего дни напролёт в помещениях – приобрела явственный кирпично-красный оттенок. Потеря аристократической бледности меня порядочно огорчала – да и ультрафиолет никто не отменял. Но загар есть следствие летних путешествий, особенно когда переезжаешь с места на место не в дорогом авто, а на осле - и без солнцезащитного крема.
- Как тут не похудеть и не загореть, когда день-деньской на воздухе и в движении, - проворчала недовольно.
Рядом что-то плеснуло, и я чуть не вскрикнула. Инстинктивно прикрыла стратегически важные места руками и испуганно заозиралась. К счастью, люди поблизости не просматривались - не зря я удалилась от тропинки: иначе был бы большой конфуз. Решив поостеречься, натянула полусухую одежду.
- На мне высохнет, - горячий воздух снижал риск простудиться до минимума - напротив, приятно было ощущать влажноватую ткань. Расчесала волосы, стянула на затылке замусолившейся ленточкой и поднялась на ноги.
- Теперь можно и к Василисе пожаловать!
Выйдя из леса, сразу увидела широкую красную крышу, возвышавшуюся над остальными; чем ближе я подходила, тем больше дивилась. Что меня потрясло, так это то, что Василиса Премудрая жила не в раздолбанном, обветшавшем тереме, как Елены Прекрасные в Киселёво, а в белокаменных хоромах с башенками. Вблизи они выглядели ещё лучше, чем издалека, с холмов.
- Сразу видно – умница! – завистливо прошептала я, разглядывая здание.
От него так и веяло очарованием старины. Дом Премудрой производил впечатление крепкого, надёжного, построенного на века. Вся его архитектура свидетельствовала о наличии ума и вкуса у хозяев.
- Прекрасным бы так жить! – подосадовала я. Но, поймав себя на чувстве обиды, постаралась от него отрешиться. Я ведь уже не Елена Прекрасная и в задрипанной развалюхе не живу: мне не на что дуться.
- И вообще, глупо сердиться на Василису за то, что у неё хватило толку всё наладить в своей жизни. Даже если это была не она, а её предшественницы. - сказала я себе, разглядывая крыльцо с ажурной резьбой. - Не завидовать, а учиться надо. Авось, пообщаюсь с ней – ума-разума наберусь, да сама в шикарном дворце поселюсь!
С улучшившимся настроением я вошла в распахнутые ворота. На вопросы кто я, откуда и по какому делу я представилась Марьей, девкой-чернавкой из Киселёво, приехавшей по поручению барыни спросить совета у Василисы - какого именно распространяться не стала, а допытываться никто не стал: видать, многие предпочитали держать свои дела в секрете.
Меня провели в просторную светлую комнату со стрельчатыми окнами и велели ждать. Торопиться мне было некуда, ждать я могла хоть целый день. Иа пообещали поставить в стойло и задать ему корма, поэтому за ослика я не беспокоилась: он, небось, рад-радёшенек сменить рацион с пожухшей на солнце травы на солому ячменя.
В комнате, помимо меня, находились ещё двое: скромно одетая старушка в головном платочке и представительный мужчина в недешёвом кафтане, похожий на купца. Вся его повадка давала понять, что перед вами – пуп земли. «Пуз земли» - мысленно хихикнула я, глядя как он выпячивает большой живот, расхаживая по комнате взад-вперёд. Наткнувшись на возмущённый взгляд, опустила глазки и притворилась, что ничего такого не имела в виду. Купец продолжил свою прогулку, но с меньшим самодовольством и живот немножко втянул.
Тогда я переключилась на рассматривание помещения. Когда все орнаменты и расписные детали были досконально изучены, я заскучала. Покосившись на товарищей по ожиданию, поймала бабулькин взгляд исподтишка. Он мне не понравился: не люблю, когда так смотрят - хитро, будто раздумывая какую бы каверзу устроить.