- Это! - и бросилась к нему.
Схватить не успела: Василиса сжала пальцы и, проворно вскочив из-за стола, спрятала кулак за спину.
- Ты потеряла, я нашла!
Я бы подумала, что меня просто дразнят, если б не злые искорки в потемневших глазах.
- Это моё кольцо. Отдай, – попросила я, сдерживая возмущение.
- Не отдам! – тряхнула она головой.
- Ты же Премудрая! – попыталась воззвать к её совести. – Не к лицу тебе красть чужое, как сорока – всё, что плохо лежит.
Она нахмурилась, метнула в меня грозный взгляд, который я твёрдо выдержала.
- Хорошо! – после недолгого размышления произнесла Василиса. – Но прежде расскажи когда и от кого его получила.
Наши взгляды скрестились.
- Зачем?
- Тебе то знать ненадобно, - не пожелала отвечать Василиса.
Я глубоко вздохнула - и кивнула. Откровенничать про рынок и наглеца-барина, попытавшегося перекупить колечко не было особого желания - ведь фактически я его украла... Да только если попытаюсь отобрать свою собственность силой, она враз стражников кликнет. Пришлось согласиться.
Понятия не имею, что интересного обнаружила Василиса в моей незамысловатой истории, но что-то нашла: глаза у неё то вспыхивали, загораясь недовольством, то расширялись от изумления. В целом, мне показалось, будто Василису обрадовал мой рассказ: задумчиво покрутив в пальчиках кольцо, она протянула его мне со словами:
- Что ж, обещание выполню.
Проследила как я надеваю его на палец, и на прекрасном лице промелькнула печаль. У меня создалось впечатление, будто не в первый раз она это колечко видит. "Возможно, знала его прежнего хозяина, а раз кольцо мужское, значит мужчину, - подсказала логика. - Не влюбилась ли она в него?" И до того мне стало любопытно, что я брякнула:
- А плакала почему? Что – есть повод?
Василиса вспыхнула – вот уж не думала, что она способна краснеть! Засверкавшими от гнева глазами она вперилась в меня, и я пожалела, что завела этот разговор.
Большой облом
Бывают неловкие ситуации, когда хочется отмотать время на пару минут назад. Тогда бы не пришлось корчиться, придумывая как из них выпутаться! Самое досадное, что ничего, кроме: «Иногда лучше жевать, чем говорить» в голову не приходило.
– Какое тебе дело до моих слёз? – хмурясь, процедила Премудрая.
Интуиция, мгновенно выступившая в роли адвоката, посоветовала молчать и ни в чём не признаваться. Я молчать не стала.
- Так, посочувствовать хотела… Да только чего тебя жалеть? – с иронией спросила я. – Всё есть, дом – полная чаша; сама – писаная красавица. Небось, от женихов отбоя нет… - загибала я пальцы.
Василиса слушала меня с нарастающим возмущением. Видно было, что она рвётся перебить и начать доказывать, что жизнь у неё совсем не сахар, однако когда я дошла до женихов, из неё будто выпустили воздух. Скрестив руки на груди, она отвернулась и застыла в позе гордой независимости. Невысказанное пренебрежение – ко мне ли, к женихам ли – задело.
- Впрочем, зачем женихи, когда ума – палата?! – хмыкнула я. - Ты, небось, все идеалы феминизма воплощаешь: сама себе голова, живёшь как хочешь, делаешь что хочешь!
Поймав себя на том, что говорю заведённо, почти кричу, я резко осеклась и постаралась взять себя в руки. Что ещё за фокусы? Мне-то какая разница кого она воплощает и как живёт?! Главное, чтобы домой меня отправила… Я решительно открыла рот, чтобы озвучить свою просьбу, но тут Василиса порывисто обернулась. Глядя в упор, она приглушённо проговорила, поведя рукой вокруг себя:
- Это ты называешь – жить как хочешь?
Я поёжилась: с вздымающейся грудью и скорбно поджатыми губами, Премудрая смотрела так, словно у неё душа плачет – печально, обвиняюще…
- Что это за жизнь?! – всхлипнула она и схватилась за горло, будто у неё перехватило дыхание.
Признаться, я немного испугалась.
- Ну… С виду неплохая, – промямлила робко, отводя глаза: стало стыдно за свою вспышку.
Василиса тихонько рассмеялась, и я почувствовала опаску – может она тронутая, оттого и Премудрая? А уж когда серебристая трель веселья переросла в бурный хохот со слезами, я поняла: первое, что язык – враг мой. Второе – меньше всего Василису сейчас волнуют мои проблемы и желания – она всецело сосредоточена на собственных! И третье: если я всё-таки хочу добраться до дома, сначала придётся её успокоить.
Подойдя к Василисе, я приобняла её за плечи и принялась утешать. Чем конкретно она недовольна в своей жизни я понятия не имела, поэтому обошлась стандартным набором подбадриваний, вроде «Всё будет хорошо!» и «Всё наладится!». Ещё в Москве я где-то прочитала, что от мужчин женщины желают получить именно ободрение и поддержку. Я не мужчина, но решила, что раз Василиса – женщина, то должно сработать. Не сработало: она только разъярилась.