- Ты помнишь чего просила?
- Ещё бы, - досадливо отозвалась я. Как такое забудешь? Эти грёзы обсасывались с малолетства, каждое требование к воображаемому кандидату в спутники жизни отбиралось и перепроверялось сотни раз. – Я хотела: принца с дворцом, можно без коня: умного, щедрого, заботливого и который бы меня любил. И ещё чтобы он красивый был.
По губам Премудрой скользнула тонкая улыбка. О да, я её понимала! В Киселёво у меня было достаточно времени поразмыслить над собой и своими пылко лелеемыми мечтами. И да, эти мечты сильно поистрепались от тесного контакта с грубой реальностью! Принцы были, но вот любящие меня… Все розовые сопли Диснея, помноженные на счастливый сказочный конец, присыпанные сладкими ожиданиями общества, усиленные потребностью в любви – вот что мне предстояло воплотить в жизнь, если я хочу когда-либо вернуться в мой мир!
- Хм, - Василиса задумчиво постучала по подбородку овальным ноготком.
Я проследила за движением, и у меня шевельнулась мысль: «Маникюр! Откуда?!.»
- Пожалуй, я смогу тебе помочь, - медленно, словно раздумывая, произнесла моя единственная надежда, и все посторонние мысли отшибло напрочь.
- Правда?! – бросилась я к ней, заглядывая в глаза и чуть ли не виляя хвостом.
- Думаю, да, - от моего нетерпения Василиса улыбнулась кончиками карминных губ. - Есть одно решение…
- Какое? – полушёпотом спросила я, боясь потерпеть очередное разочарование.
Указав мне на лавку напротив себя, Василиса опустилась в кресло. Я поспешно села.
- Не стану скрывать: такого жениха отыскать нелегко.
Я кивнула и протяжно вздохнула, борясь с желанием надавать себе по излишне романтичной голове. Это ж надо было такое загадать!
- Однако можно, - заверила меня Василиса.
Вмиг уверившись в её мудрости, я наклонилась вперёд, готовая внимать и выполнить всё, что бы она ни велела.
- Подходящие по требованиям женихи сватаются к Елене Прекрасной.
Это был облом! А я-то думала, она действительно что-то стоящее присоветует! Сжав зубы, чтобы не брякнуть какой-нибудь грубости, я мрачно буровила взглядом «советчицу». Она смотрела-смотрела на меня, а потом как засмеётся! Смотрит на меня, хохочет и заливается! С трудом преодолев обиду, я призналась:
- Была я уже Еленой Прекрасной. И никто мне не подошёл.
- Ой ли? – сквозь смех усомнилась она.
- Да! – с возмущением воскликнула я. – Богатыми все были, с конями и со дворцами; щедрыми – многие; умными и заботливыми – некоторые. А вот любящих не было!
- Был один, - веско обронила Василиса, резко перестав смеяться.
Перед глазами мгновенно встал образ князя венецианского. Сердце сжалось.
- Не было, - через силу выдавила я.
- Был, - не поверила Премудрая. – И замуж звал.
Я в изумлении уставилась на неё.
- А ты-то откуда знаешь?!
- Многое мне ведомо, - мягко улыбнулась Василиса.
Я покраснела: мало того, что поймали на лжи, так ещё и сокровенные сердечные тайны вызнали! Но как?!
- Тебе главная мамка рассказала? – с подозрением прищурилась я. Кто ж ещё? Без её разрешения никто не пикнет.
- Не нужны мне ничьи рассказы, чтоб сокрытое узреть, - отмахнулась Василиса.
Я поджала губы: очевидно делиться со мной профессиональными тайнами не планировали.
- Что ж не вышла за него? – кольнула прямо в больную точку зеленоглазая провидица.
Я отвернула лицо, пытаясь скрыть поднявшиеся со дна сердца растревоженные чувства.
- Не любила, - пробормотала едва слышно.
- Что ж тогда забыть его не можешь? – не унималась инквизиторша.
Я сердито зыркнула на неё исподлобья.
- Какой смысл об этом говорить?! Он ушёл – всё, финита ля комедия! – думать об этом было больно, но к чему прятаться от правды - разве это поможет? – Да, упустила я его, упустила! – прорвались во мне плотины. – Считала, что он просто забавляется! Эго своё тешит. Ведь разве может он меня полюбить? Кто он и кто я… – обнажилась моя низкая самооценка.
Василиса больше не смеялась. И не поддержала: «Конечно, нет!» Лишь глянула устало – будто я ей её собственную историю рассказываю и проговорила:
- Не ты одна через это прошла. Много нас таких…
- Ну уж тебе с такими внешними данными жаловаться не на что, - съязвила я.
Глаза Василисы потемнели, как перед бурей, однако слова упали мерно и спокойно: