Его слова заставили меня задуматься.
Может быть, дело не в вине и не в расшатанных нервах?
Может быть, я действительно столкнулся с чем‑то потусторонним?
С этой мыслью я и отправился домой, предчувствуя, что эта ночь будет ещё более беспокойной, чем предыдущая.
Предчувствие не обмануло.
Войдя в свою комнату, я замер на пороге. Она лежала на моей кровати, в соблазнительной позе, с лёгкой улыбкой на губах, в лунном свете, пробивающемся сквозь окно. Её глаза блестели в полутьме, как у хищника, выследившего добычу.
Не раздумывая, я бросился к выходу, но не успел сделать и двух шагов, как она оказалась рядом. Молниеносно, бесшумно затащила меня обратно и захлопнула дверь.
Склонившись надо мной, она прошептала с придыханием:
— Куда же ты, милый? Я так долго тебя жду…
Дальше всё было как в тумане.
Эта ночь стала самым ужасным и отвратительным временем в моей жизни.
Моё тело предало меня, подчинившись её умелым ласкам, её гипнотическому голосу, её нечеловеческой силе.
Разум кричал, сопротивлялся, но воля была парализована.
К утру она наигралась.
Я лежал обессиленный, опустошённый, желая только одного — чтобы она исчезла.
Но ей было мало моего унижения.
Внезапно она резко оседлала меня и, наклонившись, вонзила клыки в шею.
Я дёрнулся, но её хватка была железной, вырваться не было ни единого шанса.
Боль пронзила тело, кровь уходила с каждым мгновением, и моё сознание начало меркнуть.
В последний миг она остановилась.
Задумчиво глядя на меня, вампирша произнесла:
— Хочешь жить?
Вопрос застал врасплох.
— Да! — прошептал я, собрав остатки сил. — Да, чтобы убить тебя!
Она рассмеялась.
Звук прокатился по комнате, отдаваясь эхом в ушах.
Ярость вспыхнула внутри, и я со злобой уставился на неё.
— Я буду ждать, — прошептала она, играя со мной, как кошка с мышкой.
Острым ногтем она сделала надрез на запястье и поднесла руку к моим губам.
Капли крови закапали мне в рот.
Мгновение спустя я обхватил её запястье двумя руками, вцепившись мертвой хваткой, и присосался к ране.
Сперва неуверенно, потом всё жаднее, всё отчаяннее.
Мне хотелось выпить её до конца, стереть с лица земли, но она лишь усмехнулась, не давая мне такой возможности.
— Люциус Семпроний Агесилай, не надрывай глотку, — бросила она на прощание и растаяла в воздухе.
Секунду спустя меня охватило пламя.
Оно рождалось внутри, пожирало меня изнутри.
Началось преображение.
Я рвал зубами всё, до чего мог дотянуться, силясь заглушить вопли агонии.
Боль была невыносимой, будто каждая клетка тела разрывалась на части.
Я понимал: если кто‑то застанет меня в таком обличье — мне конец.
Жажда мести уже терзала разум.
Я поклялся себе, что выдержу любые муки, пройду сквозь ад, но выживу.
Я молча смотрела на реку.
Её воды текли медленно и плавно, почти бесшумно.
Слова Димы тяжёлым грузом легли на плечи, а мёртвое сердце, казалось, разрывалось на части.
Невыносимая боль за любимого вампира сдавила грудь. Гнев и ярость клокотали внутри, готовые вырваться наружу.
— Она жива? — наконец спросила я.
— Конечно, нет! — рассмеялся Дима.
Он развернул меня к себе, обхватил пальцами подбородок и приподнял лицо, заглядывая в глаза. — Я давно уже разобрался со всей этой шайкой. Она была не одна, но я выследил их и уничтожил. Милая, не стоит переживать за меня. Я уже давно пережил эту идиотскую трагедию. Меня больше беспокоишь ты. Ты всё молчишь, не желая рассказывать, что с тобой случилось.
— Димочка, я всё тебе расскажу, всё‑всё, — произнесла я, обвив его шею руками. — Когда мы останемся одни и нам никто не будет мешать, я отвечу на все твои вопросы.
Он наклонил голову, и его губы коснулись моих. Обхватив меня за талию, Дима притянул к себе с такой силой, что я почувствовала, как хрустнули кости. С губ сорвался стон наслаждения, когда он с ещё большей страстью прильнул ко мне, пытаясь проникнуть языком в мой рот. Я приоткрыла губы, и он тут же воспользовался этой возможностью, вызывая у меня тихие сладкие всхлипы. Его поцелуи сводили с ума.
Наконец мы оторвались друг от друга, тяжело дыша.
Возбуждение волнами накатывало на нас обоих. Я сделала глубокий вдох и по привычке задержала дыхание. Постепенно напряжение спало, и тело вернулось к своему естественному состоянию. Дима тоже сумел взять себя в руки.
Я взглянула на него — и вдруг меня осенило.
— Люциус Семпроний Агесилай…? Да...?
Я не смогла сдержать смешок.
— Так ты Люций?