Никто из них не обладал той силой, что текла в моих венах. И я осознал, что это редкий дар, который даётся лишь избранным.
Иногда я вступал с ними в кратковременные союзы, но вскоре понимал, что наши пути расходятся. Мне было неинтересно участвовать в их интригах и борьбе за власть.
Я искал нечто большее, чем просто выживание.
Меня тянуло к знаниям, к искусству, к красоте во всех её проявлениях. Я посещал библиотеки, музеи, картинные галереи, стараясь впитать в себя всё лучшее, что создало человечество.
Голос Дмитрия оживился, в нём зазвучала страсть.
Учился играть на музыкальных инструментах, писал стихи, изучал языки. В каждом новом веке я находил для себя новые увлечения, новые горизонты. Именно в этих неустанных поисках и заключался смысл моего бессмертия.
Возможность видеть мир во всём его ослепительном многообразии.
Разгадывать его загадки.
Чувствовать, как бьётся его сердце.
Но подлинные шедевры рождались так редко…
В его голосе зазвучали печаль и разочарование.
Однажды, блуждая в хитросплетениях мощёных улиц Лондона, я наткнулся на вампира.
Его сила была пугающей.
Одно лишь прикосновение превращало живое существо в хрупкий, застывший кристалл.
Не просто лёд, а прозрачную статую, запечатлевшую последний миг жизни.
Человек после такого не выживал. Даже если со временем лёд растаивал, жизнь уже не возвращалась.
У вампиров шанс выжить после заморозки есть.
Это был первый вампир, наделённый особыми способностями, с которым мне довелось встретиться.
«Неужели Алихан? Вряд ли найдётся ещё один вампир с такими способностями», — промелькнула у меня мысль.
— Его имя…
— Алихан! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
— Откуда ты знаешь о нём? — изумление застыло на лице Димы.
Он даже слегка подался вперёд, словно хотел лучше разглядеть выражение моего лица.
— Так, пересекались однажды. Там ещё Валентин был, его верный пёс, и Влас, шут гороховый, — небрежно бросила я, стараясь выглядеть равнодушной.
Дима замер, ошеломлённый моими словами.
Его глаза сузились, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
Я почувствовала, как воздух вокруг стал гуще, наполняясь напряжением.
— Рита, хватит юлить, отвечай! Где ты с ними познакомилась? Это они обратили тебя? Они пытались тебя убить? — в голосе древнего вампира звенела сталь.
Каждая нота угрозы обжигала воздух. Гнев, клубившийся вокруг него, был почти физическим. Он давил первобытной мощью, готовый смести всё на своём пути.
В тот момент я отчётливо поняла.
Он готов уничтожить всё вокруг, чтобы защитить меня.
От этой мысли внутри разлилось тепло.
— Любимый, успокойся, со мной всё хорошо, — я осторожно коснулась его руки, стараясь передать через прикосновение своё спокойствие. — К чему сотрясать эфир напрасными опасениями?
На удивление, слова подействовали почти мгновенно.
Напряжение в его плечах ослабло.
Он лишь хмыкнул, а в голосе проскользнуло зловещее удовлетворение:
— Уверен, они уже пожалели, что посмели встать у тебя на пути.
— Как ты догадался? — на моём лице расцвела нахальная улыбка.
Дима, поддавшись моему лукавому очарованию, разразился заразительным хохотом. Его веселье мгновенно передалось мне, и вскоре мы оба заливались смехом, искренним и беззаботным. Мы смеялись до коликов в животе, пока наконец не стихли, переводя дыхание.
— Димочка, что было дальше? — поинтересовалась я, сгорая от нетерпения узнать продолжение.
— Они у меня попляшут на раскалённой сковородке! — проворчал Дима, грозя кулаком в пустоту.
Я торжествующе усмехнулась, смакуя грядущее зрелище.
— На чём я остановился? Ах да, Алихан — смазливый вампиреныш. Оказался он не только одарённым, но и на редкость смышлёным. Общий язык мы нашли быстро. Хоть и не было в нём ни капли сострадания к смертным, вёл он жизнь почти аскетическую, что меня вполне устраивало.
Так мы и стали существовать бок о бок, и я обрёл сподвижника. Вскоре к нам примкнул и Валентин.
Этот вампир, признаться, внушал мне лёгкий трепет своей маниакальной приверженностью к законам, кои сам же в большинстве своём и измыслил.
Фанатики всегда опасны.
Но Алихан и Валентин на удивление быстро спелись, и он убедил меня, что лучше уж держать его под присмотром, чем позволить ему творить бесчинства, прикрываясь законом.
Тут не поспоришь.
Дима усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то вроде ностальгии.
— Так наша троица и сплотилась, а благодаря Валентину и Алихану чуть ли не в королевскую превратилась.