Я скрежетнула зубами от злости на саму себя и от стыда.
Как я могла наброситься на Киру?
Он никогда не простит меня.
Почему я теперь вампир?
Что произошло?
Я попыталась напрячь память, пробиться сквозь туман.
Последнее, что я помнила, как выходила из библиотеки.
— Мама, — позвала я едва слышно.
— Что, солнышко? — она присела на край кровати, коснувшись моей руки. Её пальцы слегка дрожали.
— Что случилось?
— Видишь ли… — начала она, но Ваня её перебил:
— Слушай, Васька, сейчас не время. Давай поговорим после того, как ты налопаешься от пуза, придёшь в себя и т. д., и т. п. Что последнее помнишь?
— Как я задержалась в библиотеке допоздна и мама злилась, — ответила я, хмурясь.
Я чувствовала, что не всё помню, что‑то очень важное стёрлось из моей памяти.
— Это было в начале сентября, — прошептала мама.
— А сейчас?
— Декабрь, — произнёс Дима.
Я в шоке уставилась на них.
Несколько месяцев?
Я забыла несколько месяцев?
Судорожно схватившись за голову, я застонала.
Мама обняла меня за плечи, прижав к себе.
— Всё будет хорошо, — сказала она тихо, и в её голосе промелькнула боль, которую она тщетно пыталась скрыть.
Я смотрела на них, а в душе поднималась тревога.
Что же, чёрт возьми, произошло?
О чём они умалчивают?
— Пойду прогрею машину, через полчаса выезжаем, — Ваня быстро вышел из комнаты.
Дорога прошла без приключений.
Весь путь мама и Дима вполголоса объясняли основы охоты. Я слушала их, но мой мозг отказывался воспринимать новую, дикую реальность. Теперь мне предстоит рыскать по лесу в поисках добычи и пить кровь.
Неужели я угодила в каменный век?
Мы стояли на опушке.
Кругом лежал снег, искрившийся в свете луны. Тёмные деревья покрылись инеем, и их ветки сверкали, словно хрустальные. Воздух был морозным, но я не чувствовала холода, только странное, новое ощущение силы, бурлящей внутри.
Мама поманила меня за собой и скрылась среди деревьев.
— Я тоже так могу? — спросила я, повернувшись к вампиру и оборотню.
— Теперь можешь, — коротко ответил Дима.
Не раздумывая, я бросилась в лес.
Почти сразу уловила мелькнувшую тень мамы. Мгновенно ускорившись, я помчалась за ней. Мы неслись по ночному лесу с невероятной скоростью, превратившись в размытые силуэты. Ветер свистел в ушах, снежинки кружились вокруг, но я чётко видела цель. Моё новое зрение позволяло различать малейшие детали. Следы на снегу, движение мелких зверьков под корнями деревьев, мерцание инея на ветвях.
Снег, казалось, утратил плотность под нашими ногами.
Мы неслись так быстро, что едва касались его поверхности, скользили над ней, не успевая провалиться.
Внезапно я врезалась в дерево.
Оно с оглушительным треском рухнуло на землю, разбрасывая снежную пыль. Я же осталась стоять, будто ничего и не произошло, лишь зачарованно смотрела на поверженный ствол. В груди бушевал вихрь эмоций. Шок, восторг, неверие.
Мама, затормозив в нескольких шагах, приблизилась и, усмехнувшись, произнесла:
— Бывает и так. Я, помнится, тоже, когда в первый раз снесла дерево, была удивлена не меньше твоего и радовалась, как ребёнок, своей силе.
Смеясь, она легко подняла поваленное дерево, демонстрируя непринуждённую мощь, и тут же быстро и осторожно опустила его обратно.
— Тсссс, — вдруг прошептала она, приложив палец к губам.
— Что? — так же шёпотом отозвалась я, настороженно вслушиваясь в ночные звуки.
— Наш ужин приближается, — с лукавой улыбкой мама указала взглядом в темноту. — Олени.
К нам присоединились Дима и Иван.
Последний уже обернулся в огромного волка. Его шерсть отливала серебром в лунном свете, а глаза сверкали хищным огнём.
Охота началась.
Три вампира, один оборотень. Мы двигались слаженно, почти бесшумно, используя чувства и способности.
Я наблюдала за ними, стараясь повторить их грацию и смертоносную эффективность.
Олени, почувствовав опасность, бросились врассыпную, но против нас у них не было шансов.
Схватив небольшого оленя, я обхватила его и, не рассчитав силы, сжала. Он просто лопнул в моих руках, как переполненный шарик. Горячая кровь брызнула мне в лицо, на одежду, на снег.
Выругавшись сквозь зубы, я отбросила останки и погналась за другим.
Поймав нового оленя, я повела себя более сдержанно.
И в этот раз у меня получилось.
Я замерла на мгновение, прислушиваясь к биению его сердца, к пульсирующей вене на шее. Затем, собравшись с духом, вонзила клыки. Густая кровь хлынула в рот и я испытала ни с чем не сравнимое, опьяняющее наслаждение. Оно было первобытным, всепоглощающим, затмевающим разум.