Я резко обернулась, выпустив жертву.
Передо мной стояли двое, и аура, исходящая от них, не оставляла сомнений — вампиры. Их сила ощущалась физически, как давление на виски.
— А вам какое дело? — огрызнулась я, лихорадочно оценивая пути отступления.
Взгляд метнулся к окну, затем к двери.
Оба пути перекрыты.
Поняв, что улизнуть без боя не выйдет, я развернулась к незваным гостям, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
— Почему вы вмешиваетесь? — выпалила я, так и не дождавшись ответа на первый вопрос.
Они изучали меня с каким‑то хищным интересом, и я ответила им тем же, вонзив в них более пристальный взгляд.
Первый был высокий, с иссиня-чёрными волосами, стянутыми в строгий хвост. Он не внушал доверия. Лицо его, словно высеченное из камня, не выражало ни злобы, ни доброты. Правильные, почти совершенные черты, как у всех вампиров, омрачало лишь выражение неприкрытого недовольства.
Мой взгляд скользнул ко второму, и невольный вздох восхищения сорвался с губ. Такая красота обжигала, ослепляла. Я никогда прежде не видела ничего подобного. В его глазах читалась древняя мудрость, а улыбка таила в себе загадку.
Мне показалось что-то смутно знакомое во всей этой ситуации.
Я напрягла память, и в голове щёлкнуло.
Я вспомнила, что рассказывала мама о встрече с древними вампирами.
— Алихан? Валентин? — произнесла я с удивлением.
— Смотри-ка, признала! — ухмыльнулся Валентин.
Его голос звучал легко, почти игриво, но в глазах читалась сталь.
— Здравствуй, Василиса, — произнёс Алихан, небрежно устраиваясь в кресле, словно хозяин в своём доме.
— Что вам нужно? — спросила я, немного расслабившись.
— Твои выходки перешли все границы, и потому мы здесь. — мягко пояснил Алихан
Я взирала на них, пытаясь разгадать их мотивы, на этих чужаков, вторгшихся в мой мир.
Краем глаза заметила, что смертные, как тараканы, пытаются ускользнуть в тень.
Но бдительный Валентин пресёк их жалкую попытку.
— Стоять! Ни с места! — прорычал он, испепеляя их взглядом.
Они замерли, обратившись в безмолвные статуи, пойманные в ловушку времени.
Я вновь перевела взгляд на Алихана, ожидая, что он скажет дальше.
— Если ты не прекратишь этот бессмысленный кровавый пир, нам придётся принять меры, — продолжил он тоном холодного безразличия.
Да чтоб им всем пусто было!
Почему они встают у меня на пути?
Мои нервы сдали, натянутая струна лопнула, и я взорвалась.
— Как вы смеете вмешиваться?! Я не остановлюсь, пока не сотру с лица земли каждого, кто причастен к смерти моего мужа! А если вы осмелитесь встать на моем пути, я уничтожу и вас!
Гнев застилал мне глаза.
Я чувствовала, как внутри меня поднимается волна ярости, готовая выплеснуться наружу. Каждое слово, каждое воспоминание о той ночи, когда я потеряла его, подливало масла в огонь моей ненависти.
Алихан и Валентин, эти самозваные судьи, явились, чтобы остановить меня?
Они смеют говорить о границах, когда мою жизнь растоптали, как сорняк?
— Она что, угрожает нам?! — в голосе Валентина проскользнуло неприкрытое удивление.
Алихан же, не обращая внимания на его реплику, медленно поднялся с кресла. Его движения были плавными, почти гипнотическими.
— Ты думаешь, месть вернёт его? — тихо спросил он. — Или хотя бы облегчит твою боль? А вот пострадать ты можешь! И очень сильно.
Его слова ударили сильнее, чем любой удар.
Я замерла, не зная, что ответить.
Но через секунду встряхнула головой.
— Вы думаете, ваши угрозы меня напугают? — упрямо процедила я сквозь зубы, сжимая кулаки. — Я прошла через ад, и вы не представляете, на что я способна. Вы наивно полагаете, что можете контролировать меня, но я сама себе хозяйка. И я буду мстить!
Мои слова повисли в воздухе, наэлектризованном яростью.
Казалось, даже тени сгустились, повинуясь моей воле, задрожали на стенах, вытянулись, пытаясь дотянуться до незваных гостей.
Валентин оскалился, дикий зверь, готовый к прыжку. Его клыки блеснули в полумраке, а глаза сверкнули холодным огнём.
Но Алихан оставался невозмутимым, статуя, высеченная из мрамора.
— Твоя боль понятна, Василиса, — медленно произнёс он, и голос его звучал ровно, почти убаюкивающе. — Но ты теряешь бдительность в этой жажде мести. Мы не допустим разглашения тайны. Ты ставишь под угрозу само наше существование.
— Мне плевать! — Я горько рассмеялась, и звук этот вышел хриплым, надломленным. — Только кровь этих ублюдков утолит мою жажду мести. И вы не помешаете мне!
— Ты смеешь перечить нам? — взревел Валентин, его терпение кончилось, и лицо исказилось от ярости.