Алихан смотрел на меня с таким презрением, будто видел мою душу насквозь, и она казалась ему отвратительной.
Внутри вскипела злость, но я сдержалась.
— А ты, значит, у нас белый и пушистый, — процедила я сквозь зубы.
Не удостоив его больше ни единым взглядом, пронеслась мимо вихрем. Быстрее, сильнее, чем раньше.
В следующее мгновение мои клыки впились в шею крупного оленя. Сбив его с ног, я уронила наземь с глухим ударом. Алихан, не теряя времени, присоединился к пиршеству, поймав олениху.
Утолив лишь первый, самый острый голод, я с отвращением отбросила обескровленную тушу.
Мне было мало.
Жажда не утихала, она пульсировала в висках, гнала вперёд.
Помчавшись дальше, я вскоре настигла огромного клыкастого кабана.
Ну и визг он поднял! Казалось, от его предсмертного вопля лопнут барабанные перепонки. Покончив с мучениями хряка, я присела на поваленное дерево и с интересом наблюдала, как ест старикашка.
В голове рождалась лишь одна странная ассоциация.
«Истинный аристократ».
То, как он держал добычу, как приникал к ней, было преисполнено достоинства, даже какого‑то дикого благородства.
В замок мы вернулись, когда луна взирала на мир с высоты небес. Я взглянула на себя и тяжко вздохнула. Одежда, ещё утром чистая, теперь багровела от крови и была перепачкана комьями сырой земли.
Алихан, заметив мой взгляд, усмехнулся, небрежно одёргивая свою рубашку. Безупречно белую, словно только что из бутика.
Меня это взбесило, и я не сдержалась, топнув ногой.
— Да как у тебя получается оставаться таким… безупречным?!
— Опыт, дорогая, — подмигнул он. — Тысячи лет практики.
Я хотела юркнуть в свою комнату, но цепкая хватка вампира остановила меня.
— Куда это ты собралась? У нас ещё дела.
— Какие дела, ночь на дворе? — попыталась я увильнуть.
Сегодня он утомил меня до предела, и всё, чего я желала, это побыть наедине с собой, собраться с мыслями.
— Так ведь для вампиров сейчас самое раздолье, — съехидничал он и рассмеялся, обнажив белоснежные клыки. — Василиса, не злись, — добавил Алихан, заметив моё нахмуренное лицо. — Завтра же пополним твой гардероб.
— О, шопинг! Звучит заманчиво! Тогда до завтра, — попыталась я выдернуть руку, но его пальцы сжали мою ладонь ещё крепче.
— Дела-а! Идём, нужно выяснить, чем ты меня там приложила.
Его тон не предвещал ничего хорошего. Внутри зародилось нарастающее предчувствие беды.
— Это была случайность! Клянусь! — выпалила я, стараясь выглядеть как можно более невинно. — Я просто защищалась!
Алихан приподнял бровь, явно не поверив моим оправданиям.
Он потянул меня за собой по коридору в сторону его личных покоев.
Там меня ждал, судя по его настроению, серьёзный допрос.
В просторной комнате с высокими потолками горел камин, отбрасывая причудливые тени на стены.
Алихан отпустил мою руку и обернулся, скрестив руки на груди. Его взгляд стал пронзительным и изучающим.
— Ты ударила меня магической силой, Василиса. Я хочу знать, что это за сила. И я намерен это выяснить немедленно.
Дверь бесшумно открылась, и в комнату вошёл Валентин.
Я вздрогнула.
Этот инквизитор внушал мне ещё больший страх, чем Алихан.
— Как погуляли? — беспечно спросил он, усаживаясь в одно из кресел.
— С пользой! — сыронизировал Алихан. — Оказывается, у нашей подопечной есть особая сила.
— Серьёзно? И что она делает? — оживился Валентин.
— Я не понял, но что‑то ментальное. У меня мозги заболели и стали плавиться, — Алихан потёр виски, как будто только при одном воспоминании об этом опять почувствовал боль.
Валентин откинулся на спинку кресла, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику.
— Интересно. Очень интересно. А она сама понимает, как это сделала? — вопрос был обращён скорее к Алихану, чем ко мне.
— Не думаю, — проворчал Алихан, посмотрев в мою сторону. — Я успел задать пару вопросов, но членораздельного ничего не добился. Судя по всему, она сама в шоке не меньше моего.
Валентин подался вперёд, как хищник, учуявший добычу.
Его взгляд пригвоздил меня к месту.
В глазах плясала смесь острого интереса и настороженной опасности.
— Василиса, расскажи нам, что ты сделала. Что произошло, когда Алихан попытался… убить тебя?
Я сглотнула пересохшим горлом, отводя взгляд.
— Я… я не знаю. Я просто… защищалась. В тот момент я не думала. Только чувствовала, что должна выжить. Внутри что‑то взорвалось, будто пружина распрямилась. Я не управляла этим.